— О чемъ ты, дочь моя, думаешь? — спросилъ у него Капитанъ, на Гальскомъ языкѣ.
— Не ужѣ-то вы, Г. Капитанъ. Англинской языкъ совсѣмъ позабыли — отвѣтствовалъ ему Рихардъ.
— Нѣтъ, я его не позабылъ, — отвѣчалъ Капитанъ, — но тебѣ совѣтую я его позабыть. Притомъ же и называюсь я Капитаномъ Сентри для тѣхъ, коимъ только я знакомъ; что же слѣдуешь до разговоровъ моихъ съ тобою, то развѣ не льзя намъ, дочь моя, называть другъ друга гораздо нѣжнѣйшими именами?
— Простите меня, батюшка, — сказалъ ему Рихардъ; — но какъ вы весьма часто перемѣняетесь, то и не знаю я, когда мнѣ называть васъ отцомъ и когда матерью.
— Съ сего самаго времени, — сказалъ ему Капитанъ, — избавлю я тебя сего труда; да и стану казаться въ семъ образѣ дотолѣ, когда примешь ты на себя совсѣмъ другой видъ; а тогда-то только и покажусь я тебѣ въ томъ, которой есть мой собственной; да и весьма я желаю, чтобы ты добрымъ своимъ поведеніемъ поспособствовала къ щастливому превращенію Вашей судьбины.
