Вступя въ оную и сѣвши, устремилъ онъ на меня глаза свои, и сказалъ:
— Это ты сосѣдъ мой, Г. Капитанъ, одолжилъ меня столь сильно? Воры хотѣли было отнять у меня записную мою книжку, въ коей находится 10000 фунтовъ стерлинговъ; но ты ихъ до того не допустилъ.
А хотя и сказала я ему, что почитаю себя щастливымъ, что могъ оказать ему столь малую услугу; но онъ мнѣ отвѣтствовалъ:
— Какъ старался ты обо мнѣ, равно какъ о самомъ себѣ, то и деньги сіи принадлежать уже не мнѣ одному, но обоимъ намъ вмѣстѣ! почему и можешь ты взять изъ нихъ столько, сколько тебѣ похочется, чемъ конечно ты меня не огорчишь, но утѣшишь.
Я и не взглянула на его записную книжку, радуяся, что находилась съ моимъ братомъ, коего дружбу желала бы я пріобрѣсть пролитіемъ всей моей крови. Опасность, въ коей онъ находился еще, меня удивляла; смущеніе тогдашнемъ моемъ состояніи, воспоминовеніе прошедшихъ постыдныхъ для него моихъ поступокъ, желаніе ему открыться, упасть къ его ногамъ, испросить ко мнѣ и къ тебѣ его милость; и словомъ, всѣ сія различныя мысли производили въ душѣ моей сильнѣйшее движеніе. Лордъ удивясь моему некорыстолюбію, помолчавши не много, сказалъ мнѣ:
— Не ужъ ли ты, Г. Капитанъ, сомнѣваешься, чтобъ былъ я не въ состояніи подаришь тебя тритцатью, четыредесятью, или пятидесятью тысячами фунтовъ стерлинговъ?
— Нѣтъ, — отвѣтствовала я Милорду, — хотя и знаю я вашу щедрость, но какъ побудили меня оказать вамъ сію малую услугу одна только ревность и мое къ вамъ почтеніе, которыхъ, причина вамъ еще не извѣстна: то и ожидаю я отъ васъ лестнѣйшей для меня награды, то есть вашей дружбы.
— Дружбы моей! — подхватилъ Лордъ; — да кто ты таковъ? Ты пріѣхалъ сюда изъ Индіи… Знавалъ ли я тебя гдѣ нибудь, хотя въ самомъ дѣлѣ лице твое кажется мнѣ нѣсколько и знакомымъ? Англичанинъ ли ты?
Я не знала, что мнѣ отвѣчать; и въ то время, когда онъ меня разсматривалъ, тряслася какъ древесной листъ; для того что оказывалъ онѣ тогда въ лицѣ своемъ нѣчто суровое и дикое.
— Отвѣчай же! — продолжалъ Лордъ.
— Нѣтъ, Милордъ, — отвѣтствовала я ему въ великомъ смятеніи, — я не Англичанинъ, но Французъ…
— Я уже по поступкамъ и по выговору твоему такъ и думалъ… Мнѣ быть другомъ съ Французомъ! съ непріятелемъ моего отечества! Со всемъ тѣмъ, естьли возмешь ты записную мою книжку, то я тебя прощу, изъ какой земли ты ни выѣхалъ.
— Нѣтъ, Милордъ, — отвѣтствовала я ему, — я не имѣю подлости, чтобы вздумалъ продавать услуги мои за деньги.
— Такъ ты, Г. Французъ, не хочешь брать денегъ? — сказалъ онъ будто бы съ гнѣвомъ, — да чегожъ ты желаешь? Кто выгналъ тебя изъ твоего отечества? Для чего служилъ ты у насъ? Отвѣчай мнѣ, не сдѣлалъ ли ты какой нибудь бѣды? Ежели это такъ, то я о тебѣ постараюсь, попрошу за тебя Французскихъ Министровъ, и даже самаго Короля; однимъ словомъ, извлеку я тебя изъ самаго ада.
— Нѣтъ, Милордъ, — отвѣтствовала я ему: — я служу Англіи изъ одного только моего къ ней почтенія и любви; да и никогда изъ оной выѣжжать не хочу, для того что ничто меня во Францію не привлекаетъ. А какъ не сдѣлалъ я ничего противнаго законамъ, то и прошу васъ употребить вашу довѣренность къ чему нибудь другому.
— Ты хочешь намъ служить, — подхватилъ Милордъ; — ты сдѣлалъ теперь достойное честнаго человѣка дѣло; ты также не любишь и денегъ, почему уже и увѣренъ я, что ты никакъ намъ не измѣнишь; въ слѣдствіе чего и попрошу я о твоемъ произвожденіи всѣхъ начальниковъ Адмиралтейства.
— Государь мой: — сказала я ему, — какъ сдѣлалъ я нѣкоторую нужную вамъ услугу, но и просилъ я уже за оную приличнаго награжденія, кромѣ же онаго не хочу я ничего другаго…
— Французъ! ты хочешь быть моимъ другомъ, да я имъ быть не хочу; потому что не люблю я и самыхъ моихъ дѣтей… Нѣтъ… нѣтъ… Ты выдешь изъ этой горницы прежде, доколѣ не скажешь, чего Ты отъ меня хочешь.
— Сего дня я, Милордъ, обѣ этомъ сказать вамъ не могу…
— Да когда же?
— Чрезъ мѣсяцъ, — отвѣтствовала я…
— Такъ пріѣжжай же въ въ мою деревню; ибо тогда буду я уже тамъ. И такъ возьми половину сего переломленнаго мною шилинга, и когда ты ко мнѣ пріѣдешь, или кого нибудь вмѣсто себя пришлешь, то не забудь взять ее съ собою и отдать моему привратнику.
Я оставила Лорда Вестфіельда и ушла въ свою комнату; а на другой день переѣхалъ онъ въ другой домѣ, которой находился близь Сентъ-Жаменскаго звѣринца. Я весьма безпокоилась о твоей судьбинѣ, но вдругъ Эстеванъ, коему писала я, что была мнѣ въ немъ крайняя нужда, пріѣхалъ ко мнѣ въ печальномъ платьѣ по своей матери. Хотя и знала я, что всѣ дѣла мои кончатся чрезъ недѣлю, почему и могла уже тогда ѣхать въ Сутамъ сама; но нетерпѣливость моя не допустила того ожидать; почему и послала я туда Эстевана, которому велѣла увидѣться съ Мистрисъ Галленою и узнать о тебѣ точно. Когда же онъ поѣхалъ, то старалася я весьма прилѣжно окончить порученныя мнѣ дѣла. По раздѣленіи же полученныхъ Адмираломъ Аксономъ въ добычу различныхъ вещей, досталось на мою долю 33 тысячи фунтовъ стерлинговъ, а сверьхъ того взяла я 1800 фунтовъ моего жалованья. Получивъ оные и расплатяся съ бывшими со мной на кораблѣ войсками, присовокупила я ихъ къ тѣмъ деньгамъ, кои были въ банкѣ у дѣтей Г. Стерлока.