– И я больше не хочу быть одинокой, – прошептала, накрывая его ладони своими и не позволяя отстраниться. – Прости, что тогда я ошиблась, позволила себя обмануть…
– Тш–ш–ш… – пальцы Гаррета соскользнули на мои губы, не давая закончить. – Не вини себя, и не пытайся ускорить чувства.
Я молча улыбнулась и неловкость окончательно испарилась. Некоторое время мы так и сидели, но в моей голове кружило слишком много вопросов и я боялась, что не успею их задать.
Гаррет почувствовал мою ментальную суету и рассмеялся.
– Спрашивай, у нас ещё есть время.
– Ты не разозлишься, если я снова спрошу о Шайгаре?
– Нет, я знаю, что у тебя нет к нему чувств.
– Верно. Их нет и быть не может, – заверила. – Но он очень настойчив…
– Шайгар намного старше меня. Он застал ещё появление Эльвиенны в Бездне.
Я нервно икнула. Теперь понятно, откуда у него такая мощь и почему он настолько непробиваемый.
– Он считает, что у меня ещё есть шанс встретить пару, ведь я моложе, – продолжил Гаррет. – А у него уже нет.
– Но ты сильнее! А чем древнее и сильнее Тень, тем сложнее ей обрести Зеркало!
– Я наполовину феникс. Это многое меняет.
– А Шайгар вообще понимает значение слова нет?
Надежда была слабой, и всё же…
– Проще вызвать его на дуэль. Язык стали он понимает гораздо лучше.
– Понятно… – вздохнула.
– Ты не веришь в меня?
– Конечно верю! – возмутилась. – Просто не хочу, чтобы вы сражались из-за меня. У нас и без этого хватает проблем и врагов.
– Сола, пойми, Шайгар не отступит. Он уверен, что ты его последний шанс обрести Зеркало и познать эмоции.
– Эмоции?! – вспылила. – Зачем они тому, кто презирает смертных? Он не считает нужным общаться с ними, но жаждет познать то, на что способны лишь они? Как эгоистично!
Я вспомнила его голос, отстранённый и полный небрежной снисходительности. Для Шайгара смертные были пылью под ногами, он мирился с их присутствием в Бездне, но даже не пытался понять.
Так зачем же мне понимать его?
– Без Зеркала Тень не способна продолжить Род, но даже оно не является гарантией, – пояснил Гаррет. – Поэтому нас так мало, хотя мы живём вечность.
– Если Зеркало не гарантия, то что…
– Эмоции. Они ключ ко всему. Поэтому Шайгар так не любит смертных. Они напоминают ему о слабости и недосягаемой мечте.
Хотелось съязвить, сказать что-нибудь грубое. Как вдруг я с ужасом поняла, что Шайгар в некотором смысле стал моим Зеркалом, только тёмным. В нём отражалось всё самое жуткое из моего прошлого.
Но ещё больше пугало другое…
Мессир избегал смертных, ведь они напоминали ему о невозможном. Они были шрамами его души. Слабостью, от которой он не в силах избавиться.
В этом он напоминал меня и мою попытку закрыться от собственного уродства...
– Мне жаль его…
– Не говори этого ни одной Тени, – перебил Гаррет. – Жалость унизительна, она ранит сильнее ненависти.
– Почему?
– Ненавидят равных. А жалеют тех, кто ничтожен настолько, что не достоин даже этого.
– Мне сложно тебя понять. Просто я знаю каково это, быть настолько слабой, что даже жалость кажется недосягаемой роскошью.
Гаррет не ответил и между нами повисла неловкая тишина.
– Прости, если мои слова показались странными…
– Мы говорили о разном, Сола, – перебил он. – Слабость не порок, и когда ты была пленницей Цитадели, то заслуживала не жалости, а сочувствия и помощи. Но всё это не для Шайгара. Он настолько упрям, что достоин только хорошей трёпки.
– То есть… бой будет не насмерть? – я зацепилась за последние слова.
– Нет. Закон Бездны запрещает Теням убивать друг друга.
– Но закон можно нарушить. Особенно, если на кону стоит так много.
– Все Тени связаны с Бездной невидимыми нитями. Она может в любой момент лишить нас жизни, если нарушим один из Великих законов. Убийство её детей стоит первым в этом списке.
– Жаль, что у смертных всё по–другому, – вздохнула. – И почему Творец так же не привязал к себе своих учеников?
Ангаарх был порочной тенью Тельрааха, одного из Девяти учеников Творца. Он воплощал в себе тьму его души. Я до сих пор не понимала, как Тельраах додумался создать такого монстра!
Уму непостижимо, призвать живой сосуд, чтобы перелить в него всё самое мерзкое и жуткое, все пороки и свои грехи… Так он хотел одним махом очиститься от дурного, а в итоге породил чудовище, с которым не сумел совладать ни он, ни другие ученики.