– А если хорошенько подумать? – Гаррет склонил голову на бок и по его лицу мазнули мягкие блики магических огней, отражаясь в глазах янтарным заревом.
Я невольно залюбовалась его красотой. Совершенной и непостижимой, поистине сказочной…
– Сказка… – вдруг прошептала, вспомнив глупое и детское желание.
– Сказка? – Гаррет удивленно изогнул бровь.
– Ангаарх не позволял нам с сестрой видеться с матерью, но она нашла способ обойти запрет. Когда я была маленькой, она приходила ко мне во снах, а после научила использовать Тропу Тёмного пламени. Я навещала её до самой смерти…
Голос дрогнул, выдавая застарелую боль. Сложно говорить об этом, хотя казалось, что пытки Ангаарха должны были лишить меня всех чувств. Нет…
Маму я помнила до сих пор и безумно скучала. Она была моим светом. Без неё, я бы давно сломалась…
– Мама показывала мне воспоминания Рода, учила магии, но больше всего запомнилась сказка, которую она рассказала однажды.
Наивная, невозможная… и от этого ещё более желанная. Мне очень хотелось верить, что где–то за куполом, за пределами Пустоши существует такой мир и такая любовь.
– Я не буду пересказывать всё, но мне врезался в память момент, где принцесса танцевала со своим рыцарем в саду хрустальных роз, – произнесла едва слышно.
Стало немного неловко. Я понимала, что такие сцены реальны только в сказках. Но почему–то именно этот танец стал для меня символом мирной жизни и победы над злом.
Мгновения тишины и хрупкой нежности, когда счастье столь велико, что затмевает всё вокруг.
Я не умела танцевать… Разве что с клинками, и сейчас мне остро захотелось повторить эту сцену.
– Ты обещал научить меня сражаться, но если сейчас нельзя говорить о тренировках, может научишь меня танцевать?
Губы Гаррета изогнулись в манящей улыбке.
– Вальс на краю мироздания? Вы не перестаёте удивлять, моя леди!
– Это значит, да?
Он поднялся на ноги и подал мне руку.
– С огромным удовольствием. Мне нравится твоё желание, – добавил, целуя мои пальцы и окончательно вгоняя в краску.
ГЛАВА 27: Вальс над Бездной
Перед глазами вспыхнули картины, которые я представляла, слушая сказку о ледяной принцессе. Вспомнился голос матери. Нежный и мягкий, льющийся словно музыка.
Я бы многое отдала, чтобы вновь встретиться с ней. Увидеть её улыбку, показать мир за пределами Цитадели. Уже не во снах, а наяву.
В душе вспыхнуло пронзительное тепло и разошлось по телу мягкой волной. Казалось, на мои на плечи легли призрачные ладони. Я знала, что время не повернуть вспять, но сейчас явственно ощутила знакомое присутствие…
Словно моё желание превратилось в молитву и Бездна позволила нам с мамой на миг встретиться вновь.
– Я сбежала… – мысленно прошептала, поднимаясь на ноги и позволяя Гаррету увлечь себя на середину моста. – Я ещё не стала по–настоящему сильной, но я учусь жить и улыбаться…
Сердце по-прежнему ныло, но с каждой секундой боль становилась всё слабее. Будто хаос вытягивал её из моей души и залечивал старые раны…
Гаррет говорил, что Тени быстрее восстанавливаются в своём подпространстве. Теперь я верила, что Бездна приняла меня.
– Для танцев нужна музыка, – произнесла, немного совладав с нахлынувшими чувствами.
Всё это время генерал молча наблюдал за мной и не торопил.
– Знаешь, когда я была пленницей Цитадели мне часто снился один сон, – начала осторожно. – Очень красивый, волшебный.
Губы Гаррета тронула улыбка, он понял, о чём я.
– Эта мелодия не слишком подходит для вальса, но если ты настаиваешь, – он щелкнул пальцами и над Бездной эхом разлетелся перезвон гитарных струн.
Дерзкий, резкий. Он взбаламутил вязкую тишину и, казалось, сама Бездна ответила ему, вспыхивая яркими огнями.
Сон, следовавший за мной долгими ночами, оживал на глазах. Я вдруг испугалась, что сказка сворачивает не туда. Я ещё готова к подобному, но музыка резко сменила тональность. Стала мягче, легче.
Тягучий бархат ночи пронзили первые лучи рассвета и струны зазвенели как щебет лунного соловья. Я невольно улыбнулась, вслушиваясь в незатейливую мелодию.
Я не знала, как нужно двигаться, хоть и помнила из сна все па, а наяву ни разу не смогла повторить их, хоть и пыталась… Всегда выходило неловко и рвано, я стеснялась танцевать наедине с собой.
Только сейчас, когда Гаррет привлёк меня к себе, положив ладонь на спину, тело расслабилось само собой. Стало мягким и податливым словно воск.
– Опусти левую руку чуть ниже, – поправил меня Гаррет, – вот так, прекрасно. Голову поверни влево.