Непривычное, грубое. Оно походило на имя целителя, но отчего–то царапало горло и обжигало язык. Мне не понравилось произносить его. Как странно. Я впервые испытывала подобное.
Будто в имени мессира и впрямь скрыта магия, и эта магия… отторгала меня.
– Он хочет использовать Силу Бездны, но если Тени атакую Пустошь в своём истинном воплощении…
– От королевства не останется и пепла, – прохрипела. – А как же люди?! Обычные люди, которые даже магией не владеют и не представляют угрозы? Пленники, рабы…
Голос дрогнул от боли и я замолчала, не в силах продолжить.
В королевстве было много тварей, но ещё больше тех, кто ненавидел Ангаарха и ничего не мог сделать с его тиранией. Эти люди были слабыми и затравленными, они не умели сражаться, боялись поднять голову и падали на колени, когда мимо проходили слуги Владыки.
Но они не заслужили, чтобы их перебили словно скот.
– Если победа будет стоит таких жертв, то какой в этом смысл? – воскликнула. – Чем мы будем отличаться от чудовищ?
– Ничем. Но я слишком долго жил среди смертных и понимаю это, а Шайгар ближе к Ткачам, чем к Теням. Он видел во что превратится Паутина, если не сумеем уничтожить Ангаарха, поэтому и не хочет рисковать.
– Почему он верит своему видению, а не Великому Пророчеству? И если Ткач хочет спасти мир, то почему помогала Скарлет убить нас с Лораной?
Последнее не давало мне покоя.
Слишком странно и нелогично. Если цель Ткачей – победа, то зачем убивать единственную, кто может окончательно упокоить Ангаарха?
– Великое Пророчество циклично и переплетено с магией Колеса времени. Если хоть одна из дев не пробудит свою Силу или погибнет, остальные также лишатся всего.
– То есть… я умру, если умрёт хоть одна из пяти? – опешила.
– Нет, но потеряешь Дар и не сможешь исполнить предназначение. А после, когда все пять дев вновь переродятся в этом мире, всё начнётся сначала.
– И сколько раз Пророчество срывалось?
– Больше десяти раз. Элейна находила остальных с помощью специального ритуала, но твоя душа никак не могла вернуться в этот мир, поэтому их магия не пробуждалась. Шайгар не верит, что в этот раз всё получится.
– Я начинаю его понимать, – невесело усмехнулась. – Слишком призрачная надежда. И всё может рухнуть в один миг…
– Всё и так может рухнуть, – возразил Гаррет, – но даже если превратим Пустошь в пепелище и отравим всё вокруг магией Бездны, у Ангаарха будет шанс возродится. Нам не уйти от Пророчества.
– Тогда почему Ткач…
– Она знает, что через время вы всё равно возродитесь, но если к этому времени Ангаарх ослабнет и останется без Скарлет, у вас будет больше шансов на победу, – ответил Гаррет. – Я могу ошибаться, но этот вариант ближе всего к логике Прядильщиц. Для них смерть и перерождение – миг…
– Убила бы, – зло прошипела.
– Возможно, нам выпадет такая возможность, – генерал мрачно усмехнулся, – но то, что ты сумела обыграть Скарлет, несмотря на вмешательство Ткача и её боевые навыки, может означать лишь одно. Звезда Верховной Судьи готова вспыхнуть, а Грешница уже сделала выбор, который вскоре приведёт её на тропу Пророчества.
– Хочешь сказать, Пророчество защищает само себя?
– Да, и с пробуждением каждой новой Звезды ваша магия будет становиться всё сильнее.
– Надеюсь… – растерянно прошептала. – Это надо обдумать…
– А ещё тебе нужно отдохнуть, – заботливо напомнил Гаррет. – Тренировка предстоит сложная.
– Тогда последний вопрос, – встрепенулась. – Ты пояснил мотивы мессира, но… почему так разозлился из-за его прикосновения? И что означали его слова о магии?
– Магия каждой Тени особенная. И чем сильнее и старше маг, тем сложнее остальным выдержать давление его ауры, – нехотя пояснил Гаррет. – Есть исключения, как я, Страж или Кэйгар. Мы способны контролировать флёр, но Сила Шайгара ближе к первородному Хаосу. И тот факт, что ты можешь находиться рядом с ним, даёт ему право претендовать на тебя.
В голосе генерала прозвучали отголоски далёких бурь. Одного упоминания о случившемся хватило, чтобы его злость сверкнула молнией, озарив всё вокруг своими всполохами.
Вот только смысл сказанного дошёл не сразу…
– В каком смысле, даёт право претендовать на меня? – возмутилась. – Я не вещь и не трофей…
– Сола, успокойся. Законы Бездны жестоко карают принуждение. Но магическая совместимость даёт ему право надеяться на взаимность, – на висках феникса и его скулах проступила чернильная паутинка.
Гаррет был в ярости. Я ни секунды не сомневалась, если Шайгар посмеет воспользоваться этим правом, ему несдобровать.