(Примечание врача: пациент начал говорить возбужденно.)
Лян Го: И тут я услышал плач младенца. Я повернулся в ту сторону, откуда он звучал, и увидел женщину. Она держала на руках маленького ребенка. Она сидела в углу, в темноте, и смотрела прямо на меня! Да, она смотрела на меня, и этот взгляд я до конца дней не забуду. Не знаю, мне она говорила или сама с собой… Что-то про то, что сегодня вернулся рано, хорошо, что рано, она уже так долго ждет. Я испугался до смерти… Себя не помнил от страха… Вся спина была мокрой от пота.
(Примечание врача: эмоции пациента накаляются.)
Лян Го: Вдруг она словно увидела меня и как закричала. Я еще больше испугался, бросился к ней, хотел зажать ей рот рукой. А она! Почему… Почему… Она бросилась к балкону и прыгнула вниз, так и держа ребенка на руках, наверное, подумала, что я хочу их убить! Все так внезапно… Черт… Так быстро произошло…
(Примечание врача: пациент схватился руками за голову и совершенно потерял над собой контроль, и прием пришлось прекратить.)
– Хм… Любопытно! – одетый в пижаму с принтом Тан Сянь отложил пачку распечатанных документов в сторону, потом снова взял в руки и пролистнул несколько страниц, как будто никак не мог насытиться чтением. – Трагедия, конечно, но, хоть на первый взгляд и кажется, что это просто стечение обстоятельств, ответственность Лян Го неоспорима. По записям в его медицинской карте понятно, что первоначально в его замысел входила только кража, но, когда его обнаружили, он не только не убежал, но планировал напасть на потерпевшую, а это классический случай, когда кража превращается в разбой. Кроме того, очевидна причинно-следственная связь между прыжком с балкона потерпевшей с ребенком на руках и намерением Лян Го применить насилие. Следовательно, Лян Го обвиняется не просто в разбое, но в действиях, повлекших за собой смерть, и, учитывая это отягчающее обстоятельство, может быть применена высшая мера наказания – смертная казнь!
– Значит, это Лян Го, он преступник!
В отличие от сохраняющего невозмутимость Тан Сяня, Чэнь Муян, обнаружив такой поворот в расследовании, всю ночь не мог уснуть. Стояло утро, но с его лица не сходило выражение крайней сосредоточенности, а красные капилляры в уголках глаз добавляли его виду еще большую возбужденность.
– Жена Фан У погибла в результате падения из окна больше двадцати лет назад, и причиной смерти полиция назвала самоубийство. Очевидно, спустя время Фан У узнал, что на супругу, возможно, было совершено нападение, и по какому-то стечению обстоятельств он понял, что с огромной долей вероятности убийца – Лян Го. Поэтому он притворяется больным и посещает ту же психологическую клинику, что и Лян Го, пытаясь выяснить правду… Жаль, жаль… – Тан Сянь покачал головой, и не успел он озвучить свою мысль, как Чэнь Муян все понял, и они одновременно воскликнули:
– Срок давности!
Воздух в комнате сотрясся от их крика, и скрытый смысл сказанного медленно оседал в их головах. Первым заговорил Чэнь Муян:
– Согласно Уголовно-процессуальному кодексу КНР после истечения срока давности… лицо освобождается от уголовной ответственности.
– Верно, какой бы закон ни нарушил преступник, срок давности уголовного преследования не может превышать двадцать лет. Другими словами, сегодня привлечь Лян Го к ответственности за преступление, совершенное больше двадцати лет назад, невозможно, – подтвердил Тан Сянь. – Как видно из записей в системе органов общественной безопасности, согласно имеющимся на тот момент у уголовного розыска ограниченным данным смерть жены Фан У квалифицировали как самоубийство, и, разумеется, уголовное дело не было возбуждено. Поэтому Лян Го не предпринимал попыток намеренно скрыться от следствия за прошедшие двадцать лет, к тому же истек срок давности, значит, он никоим образом не может быть привлечен к ответственности.
– Неужели Лян Го и правда «чист»? – Чэнь Муян понимал, что вопрос бесполезен, но не мог с этим смириться. – И нет никакой возможности восстановить справедливость?
– Смотря что ты вкладываешь в слово «чист», но с точки зрения процедуры – да, Лян Го стал «невиновным» пять лет назад!
– Но почему Фан У даже не попробовал…
– Заявить в полицию? А какие у него доказательства, чтобы заставить полицию заново возбудить дело из-за произошедшего больше двадцати лет назад несчастного случая? Может, ему надо было подать прошение в Верховный народный суд? Извини, конечно, но, насколько я знаю, еще не было ни одного случая, чтобы Верховный суд возобновил уголовное преследование по истечении срока давности, – обреченно покачал головой Тан Сянь. – Фан У лучше меня понимает, что и пытаться не стоило. Лян Го через двадцать лет становится невиновным – вот процессуальная справедливость!