Чэнь Муян повысил голос:
– Преступник убил чью-то жену и дочь, а закон не может его наказать, и он живет в блаженстве на свободе…
– Нет!
Фан У резко вскинул подбородок, взгляд из оцепеневшего превратился в яростный, голос стал грубым и жестким. Казалось, проснулась спящая до этого другая его сущность.
– Божественный закон никого не щадит! Преступник всегда несет наказание, всякий раз, когда нарушает закон! Каждого ждет расплата, какую он заслуживает!
Изменившийся до неузнаваемости тон Фан У заставил Чэнь Муяна на мгновение замереть, но он понял, что психологическая броня Фан У пошла трещинами. Он моментально перешел в наступление, нельзя было упустить такой редкий – один раз на сто лет – случай.
– Расплата? Вне закона?
Впервые за все время Фан У избегал смотреть в глаза Чэнь Муяну, он молчал, и в комнате слышна была только мелодичная музыка.
– Такая расплата восстановит справедливость? Когда вы… кто-то совершает акт возмездия вне закона, разве он сам не становится убийцей? – Чэнь Муян искренне хотел, чтобы его слова звучали по-другому. – Вы сами говорили так, профессор. Как только ненависть затмевает разум, человек совершает непоправимую ошибку и должен понести наказание. Вы бы стали спокойно смотреть, как человек превращается в убийцу? Как ваше божество – закон – привлекает его к ответственности?
Фан У замер, с лица сошли все эмоции, как будто волны пробежали и оставили на воде зеркальную гладь.
– Месть вне закона – это, конечно, несправедливость и должна быть наказана.
Наконец прозвучало это слово: «месть», – момент истины совсем близко, но Чэнь Муян колебался, будто не был готов услышать правдивый ответ.
– Столько лет прошло, может быть, этот человек откажется от своей ненависти? – Чэнь Муян внимательно смотрел на Фан У. От жесткого тона не осталось и следа, теперь он уговаривал: – Все случилось двадцать пять лет назад, доказательства давно превратились в пыль, и, простите мою некомпетентность, за короткое время невозможно… К тому же в руках полиции отпечаток голоса преступника во время телефонного разговора с семьей жертвы, криминалисты уже работают над его восстановлением, и поимка злодея – всего лишь вопрос времени, если явиться с повинной до того, как полиция восстановит отпечаток голоса, наверняка можно рассчитывать на снисхождение…
– У вас есть жена, дети? – внезапно спросил Фан У, пристально глядя на Чэнь Муяна, во взгляде горел какой-то странный огонек.
– Я… Я женат, мы…
– Вы не знаете, что такое страдание. Не пережив такую боль самому, невозможно представить, какое это отчаяние и безысходность. Если однажды вашу жену и ребенка зверски убьют, вы поймете, насколько бесчувственное это слово: «прощение».
Настал черед Чэнь Муяна замолчать.
Готовясь к этой дискуссии, он обдумал десятки вариантов возражений, как опровергнуть точку зрения Фан У. Однако такой поворот выбил почву у него из-под ног, и он не знал, что ответить. Какими бы здравыми ни казались слова на бумаге, все теряет смысл в сравнении с двадцатью годами невыносимых мучений.
Но, с другой стороны, реакция Фан У шаг за шагом доказывает его, Чэнь Муяна, предположения. Все ясно как день, но это его нисколько не радовало. Наоборот, только сейчас он и понял, что такого результата он желал меньше всего. Он ощутил, как в груди зарождается и растекается по всему телу черная пустота, а абсолютная беспомощность в одно мгновение столкнула его вниз, вдребезги разбив чувство морального превосходства. Он открыл было рот, но замер в полной растерянности, не зная, что сказать.
– Вы – тот профессор Фан, которого я знаю? – наконец произнес он, и в голосе сквозили бессилие и страдание. – Скажите мне, что профессор Фан не мог совершить такого, скажите, что все это – мои ни на чем не основанные догадки, скажите, что я ошибся!
На лице Фан У промелькнула искренняя скорбь, он сказал осипшим голосом:
– Профессор Фан и сам хотел бы отступить. Я загоняю себя в угол. Но ненависть невозможно обуздать. Когда теряешь свою семью, месть – единственно возможный вариант.
Чэнь Муян понял все, что стояло за этими словами Фан У. Мучительные двадцать лет в невозможности узнать правду. Отомстить – значит предать свои идеалы, а простить убийцу – значит предать жену и дочь. Балансируя на этих весах, кто бы смог выбрать правильный ответ?
Чэнь Муян чувствовал себя словно меж двух огней: он не хотел, чтобы месть Фан У увенчалась успехом, но и не желал, чтобы того схватила полиция, – пусть это и было всего лишь делом времени.
– Понимаю… Сохраняя верность своим идеалам, этот человек предает жену и дочь, а если совершит месть – нарушит все свои жизненные принципы. Какой вариант ответа ни выбери – ни один не решает эту дилемму. Скажите, профессор Фан, вы точно сделали выбор? Может, выберете другой вариант ответа?