– Вот оно что! – воскликнул Тан Сянь, тело будто пронзило стрелой. Он впервые в жизни чувствовал такой душевный подъем.
Все-таки как он не заметил такой очевидный факт!
Тан Сянь торопливо схватил телефон и стал просматривать список недавних звонков. Он нашел имя Чэнь Муяна, но палец вдруг застыл в воздухе. Поразмыслив, он решил, что поступит по-другому. Снова взял уже потухший телефон, разблокировал, открыл навигатор и нашел точку на карте, которую в прошлый раз указал Чэнь Муян.
– Он и правда гений!
Солнце медленно катилось за горизонт, и проникающий через облака свет делал лицо Тан Сяня кроваво-красным. В небывалом возбуждении он что-то бормотал себе под нос. Вдруг он снова помрачнел:
– Он все-таки сумасшедший…
Стоя перед зеркалом, Фан У смотрел на свое багряно-красное в закатном свете отражение. Но дело было не только в освещении: вся его грудь была забрызгана кровью, а бледное лицо на контрасте с алой кровью казалось еще более безжизненным, он был похож на тяжело больного мясника.
Фигура в зеркале была ему совершенно незнакома, казалось, все его действия за последние дни совершал кто-то другой. Он всматривался в человека перед собой: бледное лицо, изможденный вид, щеки впали, словно их и нет вовсе, волосы полностью поседели – и только жаждущий мести яростный взгляд горел по-прежнему ярко.
Он вытер со лба холодный пот, не выпуская из рук тесак, по форме напоминающий пилу. Держа оружие перед собой, он сделал взмах – раз, два, три – будто разрезал что-то невидимое глазу. Как в любых физических упражнениях, неуверенные сначала движения с каждым разом становились все более плавными.
Полиция рано или поздно вычислит подозреваемого по отпечатку голоса, но скорость, с которой все происходило, все равно стала для него неприятным сюрпризом. Слишком быстро, правда, слишком быстро: с каждым днем риск разоблачения растет в геометрической прогрессии, и, если полиция схватит его до того, как осуществится план мести, – все пропало. Пришло время забыть о дисциплине: нужно поставить на карту все и сделать последний шаг…
Клацк!
Погруженный в размышления, Фан У тесаком отсек что-то длинное и тонкое и кинул в емкость в правой руке. С каждым разом – а он повторял это движение уже в пятый раз – пятно на груди алело все ярче.
Стемнело. Тан Сянь шагал вдоль дороги, сверяясь с геолокацией на телефоне. Спустя примерно полчаса, как и предполагал, он пришел к дому № 42 по улице Чанфу. Он огляделся вокруг – это был старый жилой комплекс.
Висящая над воротами электрическая лампочка покачивалась в облаке пыли. В ее слабом свете сидел, закинув ногу на ногу, и читал газету охранник – старик в очках с толстыми стеклами. Заметив приближающегося незнакомца, он поднял голову, но снова вернулся к чтению, даже не встретившись глазами с Тан Сянем. В этом простом движении сквозила скука долгих лет монотонной жизни.
Насколько хватало глаз, возвышались одинаковые здания, огражденные стеной из полированного бетона, – стандартное архитектурное решение конца XX века. Краска давно осыпалась, будто стена подхватила какую-то кожную болезнь, оставив после себя странной формы пятна разного размера. Наступающий вечер принес с собой ветер и легкую прохладу, но жилой комплекс в спускающейся темноте казался еще более заброшенным и даже мистическим.
Тан Сянь остановился перед одним из домов, крышка мусорки у входа была закрыта не до конца, и сквозь образовавшуюся щель в нос била гнилая вонь. Освещение в подъезде было сломано: он потоптался на пороге, но свет лишь отрывисто мерцал. Тан Сянь покачал головой и стал подниматься по усыпанной мусором лестнице, на стенах вдоль которой были криво развешаны рекламные объявления. Сопровождаемый запахом влажности и плесени, он наконец добрался до седьмого этажа.
Он остановился перед парой двустворчатых дверей, вскинул в воздух правую руку, изобразив пистолет, потом крутанулся на одной ноге, словно робот, и, повинуясь интуиции, постучал в дверь слева от себя. Эта дверь, разумеется, была по виду более ветхая, чем ее соседка.
Тук-тук-тук…
На нарушивший тишину коридора стук откликнулась собака, непонятно из какой квартиры, и ее лай эхом отразился от стен.
Через мгновение дверь со взломостойким замком медленно открылась, и в дверную щель протиснулась голова. Это был мужчина лет пятидесяти: глубоко запавшие глаза, неестественно бледная кожа, высокие скулы, выступающие над щеками, – в тусклом свете коридора он выглядел призраком мрачного леса.
Тан Сяню же показалось, что перед ним Монтескьё, переместившийся в современность из глубины веков.