Долгий ложный выпад – и мяч наконец летит вверх.
– Черное – это белое, а белое – черное, – Тан Сянь задержал дыхание, словно и сам не мог поверить в то, что сейчас скажет. – Ваша цель на самом деле…
Прочертив идеальную дугу, мяч залетает в корзину!
Громко, как колокол, ударили настенные часы. Сердце Фан У упало, он закрыл глаза, понимая, что от этого молодого человека ему никуда не скрыться. В ушах звенело, словно тело инстинктивно защищало его от того, что дальше скажет Тан Сянь. Ноги приросли к полу, правая рука слегка дрожала, выдавая скрытую досаду.
– Вы сдадите меня в полицию?
– Что? – Тан Сянь выглядел озадаченным.
Фан У медленно открыл глаза и сделал глубокий вдох.
– Раз вы меня раскусили, уверен, вы все подготовили к тому, чтобы передать меня в руки властей?
Тан Сянь рассмеялся и ничего не ответил. Он медленно подошел к телевизору: кинескопному аппарату с экраном 32 дюйма. Но его внимание привлек вовсе не телевизор сам по себе, а кое-что рядом с тумбой.
Это был старомодный виниловый проигрыватель, покрытый слоем пыли. Тан Сянь взял с журнального столика пару бумажных салфеток и стал аккуратно протирать крышку. Потом осторожно взял в руки пластинки, которые лежали рядом, и пробежал глазами по обложкам.
– Оказывается, вы тоже любите Баха!
– Раньше часто слушал… В последнее время некогда…
– Однако странно, – Тан Сянь изобразил недоумение. – «В последнее время некогда» – отличный предлог, объясняющий слой пыли. Но почему тогда во всей комнате царит идеальный порядок, на тумбе для телевизора ни пылинки, и только проигрыватель весь в пыли? Похоже, вы специально его не чистите. Вы нарочно игнорируете этот предмет, не так ли, дорогой профессор?
– Музыка требует сосредоточенности, у меня давно не было настроения слушать музыку эпохи барокко, – Фан У не стал уворачиваться и ответил прямо.
С улыбкой на лице Тан Сянь открыл коробку с набором для ухода за виниловыми пластинками, вытащил карбоновую щетку и осторожно капнул на пластинку чистящее средство. Глаза, не отрываясь, следили за движением рук.
– Любите виниловые пластинки? – спросил Фан У.
– Барокко – слово французского происхождения, значит «неправильная жемчужина». В отличие от искусства эпохи Ренессанса, барокко готово пожертвовать формальной гармонией ради ярких эмоциональных образов, – Тан Сянь, по-прежнему полностью сосредоточенный на поэтапной чистке пластинок, казалось, намекал на что-то. – Сначала этот стиль в искусстве был очень сдержанным, следовал установленным нормам, но потом стал ломать традиции, нарушать правила… А вы как думаете, профессор?
– Думаю о чем?
– О музыке, – ответил Тан Сянь, не поднимая головы и не отрываясь от своего занятия.
Фан У вздохнул и с усмешкой сказал:
– Как говорили мудрецы в эпоху неоклассицизма, музыка – это человеческая цивилизация, а ноты – правила, по которым эта цивилизация живет. Если в обществе нет порядка, начинается хаос, и все переворачивается вверх дном. Так же и в музыке: если играть не по нотам, получится лишь шум. Кстати, не зря в китайском слове «ненадежный» есть такой же иероглиф, как в «ноте», означающий «систему»…
– Вовсе нет!
Фан У не рассердился, что его прервали, и замолчал, словно ожидая ответа собеседника. Не говоря ни слова, он смотрел, как молодой прокурор берет щетку, смоченную в чистящем средстве, и по часовой стрелке проводит по поверхности виниловой пластинки. Тан Сянь был похож на погруженного в любимое занятие ремесленника, настолько точными и изящными были его движения.
– Возьмем для примера Баха, его известное произведение «Ария на струне соль» из Оркестровой сюиты № 3. Простая классическая мелодия и характерное звучание струны соль дают мажорную тональность, которая кажется беспорядочной, но на самом деле делает переход между яркой кульминацией и спокойными проигрышами гармоничным и дарит ощущение законченности.
– Вы говорите про вторую часть арии?
– Да, – Тан Сянь поднял только что очищенную пластинку и, сощурившись, рассматривал ее на свету от лампы. – В первой музыкальной фразе дважды происходит скачок на октаву: в первом и втором тактах, поэтому мелодия звучит так спокойно. Проходит кульминацию и вновь погружается в меланхолию…
– Но кульминация – это четвертый такт с конца… – сам не зная зачем, включился в беседу Фан У. – Отклонение к ноте фа, возвращение в си мажор в третьем такте с конца, к финалу мелодия успокаивается, но не затухает полностью, оставляя долгое послевкусие.