– Кажется… Это машина Чэнь Муяна.
– Разве он не во второй подгруппе? Почему он не поехал к горе Вансиншань?
– Хм… Не знаю!
– Да что этот ненормальный, в конце концов, задумал?
Обе метки: сигнал около горы Вансиншань и с подземной парковки – не двигались, и Чэнь Муян понял, что дело гораздо запутаннее, чем кажется. Произвол на службе всегда строго наказывали, а в одиночку вломиться на парковку – это уже прямое нарушение приказа капитана Лу. Но на себя ему было плевать: независимо от того, смогут ли они спасти Сунь Лань и Лян Го, он решил, что подаст в отставку и возьмет на себя всю ответственность, какими бы ни были последствия.
На паркинге было установлено «умное» освещение, и, когда автомобиль Чэнь Муяна продвигался между рядами, на потолке вспыхивали сенсорные лампы, освещая машины, словно прожекторы сцену. Наконец в юго-восточном крыле на минус втором этаже он нашел автомобиль Лян Го.
В машине никого не было, только мобильный телефон, все еще работающий в режиме разговора.
Чэнь Муян оглянулся вокруг, но Лян Го не увидел. Он медленно поднял телефон и поднес к уху:
– Алло?
Он надеялся услышать голос того, о ком все время думал.
На том конце провода стоял непонятный гвалт, прерванный четким возгласом «тут!» Потом раздалось резкое шуршание, как будто кто-то взял телефон в руку.
Некто прочистил горло:
– Говорит Лу Хунтао из восточного управления! Господин Лян, вы тут? Мы нашли телефон вашего сына, но подозреваемого тут нет. Вы почему сбежали от полиции? Похититель связался с вами? Что он вам сказал? Алло? Господин Лян, вы меня слышите?
Черт, и попался же он на удочку!
Все вокруг как будто растворилось в воздухе, не оставив ни следа, и только два мобильных телефона в режиме разговора тихо и спокойно лежали в двух концах города, посмеиваясь над смущением полиции. Отбросив мобильник в сторону, Чэнь Муян от досады ударил головой по рулю, и в тишине паркинга раздался резкий гудок клаксона.
Внезапно завибрировал его собственный мобильный, это звонил молодой полицейский, который одно время дежурил в доме Лянов.
– Алло!
– Алло! Помнишь, ты просил разузнать, арендовал ли Фан У автомобиль… – голос в трубке учащенно дышал, – Он действительно оформил аренду! Но владелец сервиса сегодня перезвонил мне и сказал, что Фан У на этом не остановился и арендовал второй! Две машины – и он забрал обе!
Ему показалось, будто из груди моментально выкачали весь воздух, и снова накатила досада из-за того, что он так медленно соображает и вечно отстает от преступника на полшага.
Фан У, очевидно, с самого начала знал, что за Лян Го будут следить полицейские, и заранее оставил на парковке второй из арендованных автомобилей. Основные силы полиция бросила на операцию в районе горы Вансиншань, и до поимки похитителя никто не осмелится в открытую следить за машиной Лян Го. Нетрудно предположить, что, как только автомобиль Лян Го заедет на доступный только для сотрудников паркинг, полиция устроит засаду снаружи у входа, чтобы не спугнуть преступника. Этим и воспользовался Фан У: велел Лян Го оставить телефон, работающий в режиме разговора, в машине, а самому пересесть в другой автомобиль и преспокойно уехать прямо на глазах полиции.
– Номер той второй машины заканчивается на 9059!
Чэнь Муян повесил трубку, и в этот момент перед ним остановились три полицейские машины без опознавательных знаков.
– Чэнь Муян! – кипятился командир четвертой подгруппы. – Ты вообще соображаешь, что творишь?
– Возможно, мы уже опоздали… – Чэнь Муян поднял голову, на лице застыла сосредоточенность. – Срочно свяжитесь с центром управления, пусть включат видеонаблюдение с помощью Sky Eye, нужно отследить легковой автомобиль с номером, заканчивающимся на 9059!
– Что? Ты о чем вообще?
– Лян Го в том автомобиле, с номером 9059, зафиксируйте цель, ну же, живо!
На полуразрушенной лестничной клетке было тесно, солнечный свет еле-еле пробивался через окно, будто из последних сил поддерживая внутри хоть какую-то видимость. Даже иногда доносящийся снаружи оживленный шум не в силах был вдохнуть жизнь в этот заброшенный учебный корпус. На полу валялась какая-то рухлядь, давно поросшая мхом, а стены осыпались и словно полиняли. Воздух был пропитан затхлым запахом плесени и разрушения. В забытом всеми помещении царило безмолвие – еще более мрачное на контрасте с гвалтом за окном.
Фан У стоял, прислонившись к оконной раме, спиной к свету, и его размытый силуэт идеально сливался с окружавшей его непроглядной тьмой. Он смотрел в мрачную темноту в глубине коридора, куда не мог проникнуть ни один луч солнца, такую черную, что казалось, это и есть абсолютная неизвестность, там начинается бесконечное небытие. Уставившись в никуда, он тяжело дышал.