Сумасшедший… Тот, кто потерял все, кроме рассудка.
Тан Сянь не стал рассказывать Чэнь Муяну правду. В конце концов, насколько упрямо человек должен верить в свои идеалы и до какой степени ненавидеть, чтобы решить добровольно расстаться с жизнью? Пусть он и разгадал коварный план Фан У, но не может отрицать его выбор. Поэтому весь вечер Тан Сянь готовил материалы к докладу о нарушении служебных обязанностей своему руководству в прокуратуре.
Конечно, элемент случайности в этом деле все равно есть. Предположим, Лян Го откажется от мести, Фан У избежит смерти… Тогда его план полностью провалится, и все перевернется с ног на голову: Лян Го останется «чист», а в преступника превратится Фан У. А для Фан У уж лучше смерть, чем такой финал!
Тан Сянь как будто балансировал на тонком канате: на самом ли деле остаться сторонним наблюдателем – лучший вариант?
Однако он знал, что Фан У «выиграл», с того самого вечера, когда пришел к нему домой…
На месте кисти левой руки Фан У зияла пустота, кое-как обмотанные вокруг бинты были бордово-красными от крови. Только тут Тан Сянь понял истинную причину, почему у входной двери Фан У отказался пожать левую руку, которую Тан Сянь протянул ему в знак приветствия, и почему все время держал руки в кармане брюк.
– Вы отрубили себе левую руку, чтобы выдать ее за руку Лян Юйчэня в качестве «угрозы» Лян Го?
– Это не просто угроза. Я отрубил кисть целиком, но отправлю только пальцы, чтобы Лян Го, хочет он того или не хочет, смирился с мыслью о том, что сына изувечили и убили.
– Что? – Тан Сянь охнул, будто глотнул холодный воздух. Хоть он и понимал, что цель Фан У – разжечь в Лян Го ненависть, но не мог предположить, что профессор пойдет на нанесение увечий самому себе. – То есть вы… всю кисть…
– Да, – Фан У глянул в сторону стоящей на раковине емкости, в которой лежала ампутированная конечность, и продолжил безэмоциональным тоном, как будто объяснял нечто логичное и само собой разумеющееся: – Сначала нужно отрубить кисть, подождать, пока затихнут основные показатели жизнедеятельности, и только после этого ампутировать пальцы, чтобы, когда их получат родственники, на пальцах отсутствовали суправитальные реакции. Если саму ладонь не найдут, судебный врач, скорее всего, «поверит своим глазам» и сделает вывод, что «хозяина», с большой долей вероятности, уже нет в живых.
Тан Сянь моментально понял, что мужчина, который стоит перед ним, ради того, чтобы довести свой обман до совершенства, твердо решил умереть сам, и любые уговоры тут бессильны. Ненависть ни перед чем не остановится. Так ведет себя Фан У, и так же поступит Лян Го.
В комнате продолжала играть музыка, она разносилась по всему городу, словно пространство не было для нее преградой, и под ее аккомпанемент начался последний акт этой пьесы.
Прибыв в кампус, полиция обнаружила автомобиль с номером, оканчивающимся на 9059, на парковке рядом с заброшенным учебным корпусом. Полицейские сразу начали поиски в этом старом здании. Когда они поднялись на третий этаж, у всех волосы встали дыбом, а глаза готовы были выскочить из орбит. И только Чэнь Муян низко опустил голову, глаза закрыты, лицо перекосилось.
Слишком поздно…
Глазам вошедших открылась картина: Лян Го, весь крови, обессиленно сидит на полу, рядом валяется окровавленный ножик для фруктов. Круглыми от ужаса глазами он таращился в никуда, рот широко открыт, а правая рука зависла в воздухе, указывая на окно, словно там – самое страшное, что он видел в этой жизни. Его трясло, как при эпилептическом припадке, из уголков рта текла тошнотворного вида слюна, он часто дышал и в испуге бормотал без остановки:
– Пальцы, где его пальцы? Нет… Почему у него нет руки?..
Полицейские посмотрели туда, куда указывал Лян Го. Под окном лежало тело, идеально скрытое в углу от солнечных лучей, сливаясь с мрачной атмосферой заброшенного здания.
Они оглянулись вокруг: повсюду коридор был забрызган кровью, очевидно, произошло убийство. В изумлении они увидели рядом с убитым силиконовую перчатку, имитирующую кисть, а левая рука ниже запястья отсутствовала. «Голое» предплечье было замотано красной от крови марлей, рука, казалось, холодно смотрела на вошедших полицейских и с издевкой косилась на перепачканного в крови Лян Го.
– Кто он такой?.. Кто он… Почему он не сопротивлялся? Та женщина… Я… Я убил человека… Я снова убил человека… – неразборчиво бормотал Лян Го, не двигаясь с места и по-прежнему дрожа.
Только тут полицейские опомнились и начали действовать согласно установленной процедуре. Натянуть оградительную ленту, вызвать скорую, доложить начальству…