И не на её руки. Слишком многое в них удерживалось.
Взгляд затуманился.
Он чувствовал её как целое, как существо, состоящее из множества программ, транслируемых по тысяче каналов. И он чувствовал гордость, что он каким-то непостижимым образом создал это тело, послал его в этот мир. Теперь оно вернулось к нему. Теперь тело преследовало его, жгло его, сжигало его глаза, и он едва ли мог видеть из-за ослепительной яркости.
Нола тихо говорила:
— Внутри линзы находится мир за пределами нашего. Мы его создали и отпустили на волю. Теперь он ширится, растёт. Там обитают люди. Спектральные, потерянные и изуродованные, для которых этот мир ставил слишком болезненные задачи. Там они живут.
Джордж всматривался.
— Так ты знаешь, где она, где обитает моя дочь. — Он прижал пальцами свои глаза, впился в них. Слова: пробормотал. — Покажи. Пожалуйста.
Нола подождала, наблюдая.
Плоть влажная, потная. Моросящий туман.
Двое, замерли вместе. Джордж держится холодно до тех пор, пока не теряет терпение и затем:
— Вот дерьмо. Я облажался. Что же я наделал?
Его лицо вдруг постарело. Слёзы на натянутой плоти.
Нола сделала шаг или два, в укрытие деревьев. Прочь от глаз толпы. Джордж следовал за ней. На них обоих падали тени, присоединяясь к их пребыванию в этом месте. Отжившие ветви — полуголые, наполовину ещё в листве. Полумрачные. Медленно проплывающая карта из лунного света, темноты и ярких тонов зелёного, бурого и кое-где жёлтого с рыжим оттенком.
Струйка дождевой воды,
капля за каплей,
тихая мелодия колокольчика.
Слабые крики животных.
Нола была полускрыта, наполовину в тени, наполовину на виду, в экранном свечении.
Джордж протянул руки.
— Что я могу сделать, Нола? Я всё выложил за это. Эта карьера. Слава. Деньги. Ты, другие звёзды. Все песни, песни сожаления. Теперь я терплю наказание. Демон трансляции забрал моего ребёнка, проглотил её всю.
Нола уставилась на него, не двигаясь.
Потом она сказала:
— Хочешь увидеть её?
Он кивнул. Он уставился на неё.
— Да.
— Её лицо?
— Пожалуйста. Покажи мне её лицо. Лицо Мелиссы. Дай мне её образ, её картинку. Принеси её мне.
Нола позволила своему пальто открыться и упасть. Она закатала рукава своей рубашки и расстегнула пуговицы спереди, отпустив полы свободно болтаться. И затем она медленно пошла вперёд.
Джордж ждал. Он не сводил с неё глаз.
Она вышла из влажных пёстрых теней, ступив в лунный свет. И всё её тело было теперь на виду, её лицо и шея, и ладони, и руки, и грудь, и живот, и даже её выкрашенные золотистые волосы, всё полностью ожило образами, великолепными знаками и звёздочками. Нола была Особенным Спецэффектным Человеком, и её искусство и стиль слепили приглушённое лесное пространство электрическим движением, звуком, зрелищем и цветом.
Яркость, цветность.
Из тумана и частичек, и драгоценных камушков была сделана она.
Её ладони вытянулись, шипя искрами, в которых вспыхивали и дышали картинки. Образы ласкали её.
Нола подошла ближе.
Она взяла на себя контроль, укрыв свою видимую кожу избранными метафорами, полностью считанными с аэроволн. Спущенными, расставленными на место.
Теперь…
Лица убийц. Хмурятся.
Нож в руке женщины. Размытое движение. Пронзённая плоть.
Крик. Розовый рот, растянулся.
Струя крови:
капли
капли
капли красного
ударяются о белый кафельный пол.
Плачет маленький мальчик.
Горящие флаги и экипажи, и морские бури, и парусные суда, и синекрылые птицы, и книги, заполненные числами, и вращающиеся без остановки волчки, и посадка ракет на далёких планетах, и гоночные автомобили, мчащиеся по асфальтированной полосе, и люди, лежащие на пляже.
Всё это и многое другое содержалось в её теле, в игре на её контурах.
А потом фотографии самого Джорджа, собранные и сложенные из новостных каналов, со стола жюри с шоу талантов, видифлексовых интервью, музыкальных документалок, игровых шоу, всё вырезано и сгруппировано Нолой в коллаж, смешано и перемешано с захваченными осколками боли и насилия.
Стреляют ружья. Пламя. Потом дым.
Руки сжимаются вокруг шеи мужчины — до удушения.
Картинки. Образы.
Усиленный захват звука: лезвие проходит сквозь мышцу, ударяется о кость.
Мне так хочется, Мне правда хочется!
Брызги крови из рваных ран.
Пуля врезается в плоть, глубоко врываясь.
Срез вены.
Недуг, распространяющийся в ускоренном движении.
Кровосток.
Мне хочется…
Узнать тебя!
Вишнёво-красные губы размыкаются для поцелуя.
Экстремально крупный план: открытые язвы.
Прерывистые сигналы.
Мёртвое мясо.
Труп.
Наложение лица Джорджа.
Чёрные мухи роятся на плоти.
Мне хочется (мне просто хочется)
по-настоящему коснуться тебя
(Пожалуйста) дай мне коснуться тебя.
Всего тебя, настоящего тебя
Мне только хочется!
Щелчок и вспышка статической интерференции.
Сксксиззклтхххммммммксксстккккк!
Теперь на смену пришло лицо Мелиссы, завладело пространством, образ наводнял черты Нолы, оккупируя место на её плоти.
Джордж вскрикнул. Без слов. Тогда он нашёл только одно слово, которое с трудом мог выговорить без слёз. Её имя.
Мелисса…
Нола открыла глаза. Она почувствовала, что её руки сжаты вокруг тёплой влажной материи, шеи.
Джордж ахал, борясь за возможность дышать.
Нола ужесточила хватку.
Она держала лицо Мелиссы поверх собственного, раскрашивая в то же время свои руки паникой, бурями, внезапными взрывами шума, детонацией, игрой музыки, серебряным пламенем гитарного звука, электризованным, раскалывающимся, пока не остались лишь оборванные струны чистого света, цвета, и гула гитары, заполнившие фон экранов её рук, обхватывающих шею Джорджа, вглядывавшегося в призрачное лицо своей дочери. И тогда лицо Нолы взяло верх, её собственные черты выплыли из какого-то паршивого демо-ролика, яркая улыбающаяся полупрозрачная маска самой себя, которую она носила так долго, до теперешнего момента, и боль от этого заставляла пальцы сжиматься крепче:
Хочется касаться тебя,
просто (хочется) касаться тебя,
настоящего тебя, мне просто хочется!
Мышцы сокращаются,
Её собственное горло сжимается, когда она чувствует
Тиски жертвы
Тиски тела
Тиски дыхания, сжимание
Ногти скребут
Кровь…
Сейчас!
Вдруг:
ВСПЫШКА света из тёмного портала линзы камеры. Глазастый монстр-циклоп, засасывающий её, засасывающий Нолу, желающий её, алчущий. Пение камеры:
Образ, образ, образ,
Дай мне свой образ!
Дай мне свой
Дай мне свой
Дай мне свой образ!
Вспышка,
уиррррр
вспышка
уиррррр
вспышка.
Там стоял фотограф Пекман, в нескольких футах. Его палец жал на кнопку спуска затвора, снова и снова, выстрел за выстрелом.
Руки Нолы сами разжались. Они убрались с шеи Джорджа, позволив ему упасть вперёд на колени, на землю, в грязь. Тогда он застонал.
Пекман подошёл ближе. Он нуждался в этом. У него не было другого желания, кроме желания заснять эту светящуюся электричеством женщину на фото, в цифрах, пикселях. Эти фотографии возбудят и завоюют глаза и сердца, они будут мерцать с экранов по всему миру. Его имя будет распространяться вместе с ними. Он будет единственным, эксклюзивным источником.
Нола отступила, углубляясь в лес.
Камера преследовала её, заведённая, срабатывающая, изголодавшаяся, жаждущая света, эта маленькая чёрная коробочка охотилась своим блестящим машинным глазом на кожные картинки.