- Нет! Не дамся! Лучше умереть!
Да что вообще происходит?! Не успела я задать этот вопрос вслух, как виновники нарушения тишины ввалились на кухню, представляя собой живописнейшее зрелище: впереди бежал Ойш, выпучив глаза и как-то странно держа перед собой окровавленные руки. За ним гналась всклокоченная и очень сердитая Нисса. В руке у неё поблёскивал внушительный инъектор. Ойш, увидев остолбеневшую меня, сменил траекторию движения и спрятался за моей спиной, подвывая нечто нечленораздельное.
- Нисса, в чём дело? – я аккуратно поймала девушку за руку, сжимающую инъектор.
- Этот… этот… тойтоец умудрился сломать обе руки! И не даёт мне оказать ему необходимую медицинскую помощь!
Я повернулась к парню. Видок у него, конечно, кошмарный: весь в какой-то грязи, руки в крови, лицо представляет собой маску ужаса.
- Пожалуйста, леди Рина, не отдавайте меня ей! Я не хочу инъекцию! – дрожащим голосом взмолился Ойш, - врачи постоянно чем-нибудь в меня тыкают! Не отдавайте меня!
- Ты что, боишься врачей?! Ты же с ними работаешь бок о бок! – удивилась я, а затем скрестила руки на груди и, нехорошо прищурившись, предложила:
- Хорошо. Мы подождём, пока ты истечёшь кровью и потеряешь сознание. И тогда приступим к лечению. Но в капсуле ты проведёшь очень, очень много времени!
Ойш изобразил на лице гамму чувств, переводя взгляд с меня на Ниссу, и… упал в обморок.
- Наконец-то! – с удовлетворением воскликнула элефина и вкатила парню инъекцию. А потом достала из чемоданчика ещё одну ампулу – и добавила. В этот момент в кухню влетела разъярённая Маррин, сопровождаемая стайкой ботов:
- Где!.. этот!.. тойтоец! Я ему сейчас ещё и нижние конечности переломаю! – увидев бесчувственного Ойша, она малость успокоилась. – Ты и ты! Марш за амниокапсулой!
Боты мигом улетучились в указанном направлении, а мы втроём устремили взгляды на нашего нового сотрудника, безмятежно лежащего на полу.
- Нисса, с ним всё будет в порядке? – решила уточнить я.
- Да, но придётся полежать в капсуле несколько дней точно. Кости так быстро не срастаются, - всё ещё раздражённо произнесла Нисса. Я подвинула к ней чашку, налила заварки и залила кипятком.
- На-ка, выпей, выдохни и расскажи, что произошло.
- Лучше я, - пророкотала Маррин. Она тоже сделала себе чаю, присела и поведала удивительную историю. – В одном из отсеков трюма совсем износился пол: плиты расшатались и ходят ходуном. Вот я сегодня организовала бригаду ботов и решила подогнать плиты, уложить их на место и закрепить хорошенько. Боты с утра начали разборку и ремонт. И тут на складе, откуда ни возьмись, появился Ойш. Он попросил меня достать одну из запасных амниокапсул и переместить в ремонтную мастерскую, но склад с капсулами оказался прямо посередине ремонтируемого участка трюма, о чём я и поведала мальчишке, объяснив, что прямо сейчас все боты заняты ремонтом пола в этом секторе. Ойш куда-то подевался, и я отвлеклась, подумав, что он ушёл по своим делам.
Внезапно от стеллажа с капсулами донёсся какой-то необычный звук. Обернувшись, я увидела, что этот… тойтоец как-то стащил одну из капсул со стеллажа и принялся толкать её по полу к выходу, упираясь в край крышки обеими руками. Рядом со стеллажом пол уже был выровнен и доведён до гладкости, поэтому капсула у него ехала легко, так что он начал разгоняться всё сильнее. Но впереди-то был пол с незакреплёнными плитами! Ну и с размаху передний край капсулы налетел на выступ незакреплённой плиты. Дальше сработали законы физики, - Маррин нервно взмахнула крыльями. Мы по привычке придержали лёгкие предметы на столе. – Капсула резко остановилась, сломав ему обе руки. Я сразу вызвала Ниссу. Но, как только она появилась в дверях трюма, этот трусливый хонк взял сломанные руки в ноги – и драпанул в неизвестном направлении! Мы его гоняли по всему трюму, но он, несмотря на травму, мастерски уходил от преследования. В общем, сбежал.
Наше нервное чаепитие прервали боты с амниокапсулой. Мы общими усилиями погрузили нашего незадачливого техника внутрь, Нисса пробежалась изящными пальчиками по панели, настроив программу, и отправила ботов с ценным грузом в медотсек.
Поставив опустевшие чашки в посудомойку, я вздохнула: