Крамер наблюдал за ним.
— Что вам известно об убийстве Дорис Хаттен? — вдруг спросил он.
— Только то, что писали в газетах.
— Вести следствие в доме с автоматическим лифтом еще труднее, чем в доме без лифта, — изрек он. — Никто никого не видит, все входят и выходят незамеченными. «Сахарному папочке» повезло. Но вот незадача: вдруг он встречает человека, который может подробно описать его наружность.
— А может, мисс Хаттен сама платила за квартиру и никакого «сахарного папочки» не было.
— Платила-то наверняка сама, — согласился Крамер. — Вот только где она брала деньги? Хаттен жила в квартире всего два месяца. Когда мы узнали, насколько скрытен был человек, содержавший ее, то решили, что он, вероятно, поселил туда Хаттен с какой-то определенной целью. Вот почему мы сообщили газетам все, что смогли узнать. А уж газетчики вполне могли вывернуть все так, будто мы знаем, кто убийца, но он — слишком важная шишка, и мы не можем с ним справиться. Это вполне в духе пишущей братии. Возможно, убийца и впрямь важная шишка, но ему прекрасно удалось замести следы. Если верить тому, что Синтия Браун рассказала Гудвину, она встретила человека, платившего за квартиру Дорис Хаттен. В таком случае мне неприятно говорить вам, почему преступник был здесь и почему все, что он сделал…
— Вы малость передергиваете, — вкрадчиво ввернул я. — Преступник оказался здесь случайно. Кроме того, я отнесся к рассказу Синтии с недоверием. Кроме того, подробности она приберегла для мистера Вулфа. Кроме того…
— Кроме того, я знаю вас. Сколько мужчин было среди этих двухсот девятнадцати цветоводов?
— Чуть больше половины.
— Как они вам понравились?
— Я далеко не в восторге от них.
Вулф хмыкнул.
— Судя по вашим вопросам, мистер Крамер, от вашего внимания ускользнуло одно обстоятельство, — сказал он. — А я его заметил.
— Еще бы. Вы же у нас гений. И что же это за обстоятельство?
— Несколько слов, оброненных мистером Гудвином. Я хотел бы поразмышлять о них.
— Можем сделать это вместе.
— Но не сейчас. В прихожей толпятся люди. Все они — мои гости. Не могли бы вы для начала поговорить с ними?
— Ваши гости! — прошипел Крамер. — Ну и ну! — Он повернулся к полицейскому у двери. — Приведите сюда эту дамочку. Как там ее? Карлайл?
Миссис Карлайл вошла в кабинет со всем своим достоянием — каракулевой шубкой, пестрым шейным платком и супругом. По сути дела, супруг ее и привел. Переступив порог, он решительно подошел к обеденному столу и произнес пылкую речь. Крамер воспринял ее весьма сдержанно и даже сказал, что приносит извинения. Затем он пригласил супругов присесть.
Миссис Карлайл приняла приглашение, мистер Карлайл отверг его.
— Нас задержали здесь почти на два часа, — заявил он. — Я сознаю, что вы должны исполнить свой долг, но и у простых граждан, слава богу, есть кое-какие права. Мы оказались здесь по чистой случайности. Предупреждаю вас, если мое имя появится в печати в связи с этим преступлением, у вас будут неприятности. Почему нас не выпускают? Что было бы, если бы мы ушли пятью или десятью минутами раньше, как все остальные?
— Не улавливаю логики. Не имеет значения, когда вы ушли и ушли ли вообще. Ваша супруга — главный свидетель. Именно она нашла тело.
— Случайно!
— Могу ли я сказать хоть слово, Хоумер? — возмутилась миссис Карлайл.
— Смотря что ты намерена сказать.
Крамер многозначительно хмыкнул.
— Позвольте спросить, что сие означает? — набросился на него Карлайл.
— А вот что. Я посылал за вашей супругой, а не за вами, но вы пришли вместе с ней, и теперь мне ясно, почему. Вы боитесь, как бы она не сболтнула лишнего.
— Почему это она должна сболтнуть лишнее?
— Не знаю. А вот вы, судя по всему, знаете. Но если я ошибаюсь, то почему бы вам не присесть и не успокоиться?
— Дельный совет, — согласился Вулф. — Напрасно вы так кипятитесь. Не ровен час утратите благоразумие.
Чтобы сохранить благоразумие, исполнительному директору потребовалось известное усилие, но он справился.
Крамер обратился к его супруге:
— Вы хотели что-то добавить, миссис Карлайл?
— Нет, только принести извинения за причиненное вам беспокойство, — она сжала свои сухие жилистые руки.
— Не думаю, что вы причинили кому-то беспокойство, разве что самой себе и вашему супругу, — со сдерживаемым торжеством произнес Крамер. — Не имеет значения, вошли вы в кабинет или нет — женщина-то уже была мертва. Поэтому наша встреча — чистая формальность, хотя и обязательная, коль скоро именно вы обнаружили тело.