Киити Михара
Михара позвал сыщика и наказал ему немедленно отправить письмо.
– Думаю, мы получим от него пленку, – сказал он сыщику. – Поблагодари его и будь осторожен, чтобы он ничего не заподозрил.
– Понял. Сюити Минэока – подозреваемый?
– Нет, он свидетель, но я не хотел бы изымать у него пленку. Он может сказать, что выбросил или смыл ее, поэтому не стоит на него давить. Будьте осторожны и просто уйдите.
– Хорошо.
– В общем, постарайтесь, чтобы Минэока ничего не заподозрил.
Михара не хотел бы этого. Против Минэоки не было улик. Михара просто хотел удостовериться, что в святилище Мэкари был Минэока.
Сыщик вернулся с улыбкой на лице.
– Шеф, я принес пленку. – Он достал конверт.
– Минэока что-то заподозрил?
– Нет. Прочитав ваше письмо, он сказал, что все понимает, и достал ее из ящичка.
– Что, она была там?
– Да, в одном из ящиков стола было много пленок. И еще – письма.
Михара подумал, что Минэока наверняка подготовился. Он принес пленку в контору, а не оставил дома, то есть будто бы ожидал этого. Хотя нет, вряд ли. Он мог проявить пленку в лаборатории неподалеку от работы и просто полениться отнести ее домой.
Значит, он легко передал пленку сыщику, когда тот попросил. Ничего неестественного в этом не было.
Киити Михара открыл конверт.
Благодарю вас за письмо. Конечно, следователи интересуются всем, что только можно, – это естественно. В ответ на вашу просьбу я отправляю пленку, на которой святилище Мэкари. Прошу вас ее вернуть после того, как посмотрите.
Сюити Минэока
Михара достал пленку из конверта. Ее обработали в лаборатории – нарезали на шесть кадров, которые потом вставлялись в вощеную бумагу.
Кадров было тридцать шесть. Он просмотрел их на свет.
На первых десяти стояли, сидели на корточках, выглядывали из окон водители и кондукторши на фоне автобусов и такси. Наверняка все – подчиненные Минэоки. Ничего необычного.
С пятнадцатого кадра начинались фотографии ритуала в святилище. Именно их получил Михара от Минэоки. Всего восемь.
Михара просмотрел их на свет, чтобы не ошибиться.
Сразу после ритуала шли кадры с девушкой. На одних она стояла, на других сидела на корточках у искусственного источника в саду во дворе. Видимо, горничная из Кокуры. За ней – еще девять пустых кадров.
То есть порядок был такой: три испорченных, одиннадцать – компания, восемь – ритуал, пять – горничная, девять пустых. Итого тридцать шесть.
Получается, Сюити Минэока действительно сам сделал фотографии ритуала, а не одолжил у кого-то.
Михара снова разложил пленку.
Получается, с половины третьего до трех ночи седьмого февраля Сюити Минэока стоял у святилища Мэкари в Модзи. Вряд ли он мог убить Дои на озере Сагами. Версия была совершенно безосновательной.
Но у Михары все еще оставались подозрения. Он не собирался подвергать сомнению каждое действие Минэоки, но попробовал представить себя на его месте. Что бы он сделал, если бы хотел убить Дои?
Если убийство на озере Сагами случилось между девятью и десятью вечера – это было невозможно.
Затем пришел сыщик с ответом из осакского полицейского департамента. Михара писал туда несколько дней назад.
Рейс агентства «Нихон» номер 311 вылетел из Ханэды в 15:00 шестого февраля и прибыл вовремя в 16:55 в аэропорт Итами в Осаке. В 17:10 он вылетел в Фукуоку и в 19:10 прибыл в аэропорт Итадзукэ.
Опрос пассажиров показал, что из Ханэды вылетели шестьдесят четыре пассажира, из которых тридцать восемь следовали до Итами, двадцать шесть – до Итадзукэ. Другие тридцать восемь пассажиров поднялись на борт в Итами и долетели до Итадзукэ (согласно расследованию агентства «Нихон»).
Михара хотел прояснить некоторые вопросы: ведь со временем некоторые детали теряли ясность. Поэтому он и обратился в осакский полицейский департамент.
Идея Михары была такова. Минэока мог отправиться в Фукуоку из Токио в 15:00, на рейсе, который делал остановку в Осаке. То есть он прибыл туда в 16:55 и уехал в 17:10.
Если Минэока был убийцей, то он мог вернуться в Токио из Итами рейсом 132, который отправлялся из Осаки в 18:05 и прибыл в Токио в 19:35.