«Ритуал в Мэкари проводится каждый год на рассвете первого дня первого лунного месяца. По освященной веками традиции, главный жрец входит в воду при отливе. Это старейший ритуал в Японии, которому более двух тысяч лет. Упоминания о нем встречаются в “Кодзики”. Несмотря на холод, жрецы все так же входят в море, собирают водоросли серпом, кладут их в ведро и предлагают ками, молясь за урожай и плодородие в новом году».
Кадр с кострами. Жрецы в одеяниях, наклонившись над водой, собирают водоросли и время от времени складывают их в ведра.
Сцены повторяются одна за другой.
Михара не отрывал глаз. Его интересовало, совпадает ли ракурс съемки с тем, что у Минэоки, и он внимательно следил за каждой деталью, которая буквально выжигалась у него на сетчатке.
«Люди не только из Китакюсю, но даже из Осаки и Токио приезжают посмотреть на ритуал…»
Крупный план толпы. Люди спешат во все стороны. Мрачный фон. Ослепительные огни озаряют толпу. Где-то сияют вспышки фотокамер.
Снова жрецы. Толпа посетителей. Профиль старика, который хлопает в ладоши. Величественная крыша святилища с украшениями.
«Ритуал сбора водорослей продолжается примерно час. Все это время посетители, несмотря на погоду, как и в старину, наблюдают за ним и ударяют в специальные катушки».
Наконец длинный кадр пролива Симоносеки, после которого сюжет заканчивается.
– Вот и все. – Заведующий поднял руку и остановил техника.
– Простите. Вы не могли бы показать сюжет еще раз? – спросил Михара.
– Конечно. Понимаю, одного раза недостаточно.
Шеф попросил техника снова включить фильм.
Оба ждали, пока потемнеет и послышится скрип пленки.
– Надеюсь, она вам пригодилась? – спросил заведующий.
– Почти. Я хотел бы еще раз посмотреть. Теперь меня интересуют детали.
И снова ритуал в Мэкари.
Михара смотрел не моргая.
Не то! Совсем не то!
Михара все сильнее убеждался в том, что ошибся в своих предположениях. До самого конца просмотра твердил это себе.
– Спасибо. – Михара стал извиняться, когда включился свет.
– Что вы, не стоит.
Но Михара понял, что многие снимали ритуал. Он видел вспышки камер из толпы.
– А оператор, который снимал этот ролик, здесь?
Заведующий обернулся.
– Фурукава-кун, ты здесь? – громко прокричал он и затем ответил: – Здесь, говорят.
– Нельзя ли с ним встретиться? – спросил Михара.
– Без проблем. Он вам с удовольствием поможет, – сказал заведующий. – Он очень добрый парень, и легкий на подъем.
Заведующий провел Михару в комнату, где он уже бывал.
– Фурукава-кун, – представил он оператора, загорелого парня лет двадцати семи.
– Посмотрите на эти фотографии, Фурукава-сан. – Михара достал из кармана конверт с тремя фотографиями Минэоки, проявленными в отделе криминалистики.
– Это ритуал в Мэкари?
Фурукава стал рассматривать каждое фото.
– Вы же тоже снимали его? – спросил Михара, смотря на Фурукаву.
– Конечно, в этом году.
– А вы снимаете его каждый год?
– Нет, в прошлом не ездил, я был там три года назад. Я путешествую на Кюсю раз в три-четыре года. Фотографии, могу подтвердить, сделаны в этом году.
– А можете показать, чем ракурс на этих фотографиях отличается от вашего?
– Конечно. Вот эти три сняты справа от того места, где стоял я. Остальные пять – по-разному.
– Справа – то есть, вы хотите сказать, ближе к океану?
– Конечно. Я стоял у святилища, а эти сняты у площадки на востоке.
Очередная улика. Михара записал в блокнот.
– Я видел в сюжете людей с камерами. Их было много?
– Да. Сейчас в любом селе найдутся фотографы. Даже любители теперь снимают как эксперты.
– Посмотрите еще на фотографии. Они вам ничего не напоминают?
– В смысле?
– Ну, здесь нет кадров, похожих на те, которые сделали вы?
– Хм… Вы хотите сказать, что он скопировал их из моей хроники? – Фотограф, кажется, оказался сметливым.
– Именно.
– Нет, вряд ли. Ракурсы, прежде всего, совершенно другие, – возразил фотограф.
– Кстати, а сколько фотографов-любителей было на ритуале? – спросил Михара.
– Очень много, думаю, – задумался фотограф. – Там лучшее место для съемок. Поэтому я видел минимум десять человек.
– А вы смогли разглядеть их лица?
– Нет. Обряд проходил в темноте, лиц рассмотреть я не мог. До ритуала горел свет, но и тогда лиц я, конечно, не запомнил.
Михара достал из другого кармана заранее припасенную фотографию Сюити Минэоки.
– А вы помните этого человека?
Фурукава посмотрел на фотографию и покачал головой.
– Совсем нет. Толпа была огромная. Я даже переживал, не собьют ли они нашу камеру.