– Да, они часто к нам приезжают.
Молодой сыщик безразлично посмотрел в окно, а потом раскрыл вчерашний номер еженедельника.
– Здесь заканчивается равнина Нара, и до залива Исэ идут горы, – сказал Инамура молодому коллеге. – Видишь вот ту гору? – Он указал на левое окно. – Там гора Мива. У подножия белые тории. Гора – это божество. Люди еще поклоняются горам.
– Вижу. – Молодой сыщик бросил взгляд на гору.
– На горе крыша. Это храм Хасэдэра, известный пионами. Ты слышал о «Тюсингура»?
– Да, знаю.
– Есть известная история об Оиси Кураноскэ, который выращивал пионы в Ямасина, а луковицы брал отсюда, из Хасэдэра.
– Что-то слышал. – Молодой детектив зазевал. Инамура умолк, видимо, поняв, что объяснять бесполезно.
Осима задремал, а проснулся у Исэ-накагава.
– Далеко до Нагои? – сказал он, потирая глаза.
– С полтора часа осталось.
– Какая длинная поездка. Вы не спали, Инамура-сан?
– Да нет… Я тут в последний раз был лет десять назад. Соскучился.
– Поесть бы.
Осима посмотрел в окно. Темнело, в окнах зажигался свет.
– Потерпи еще.
– Инамура-сан, эти дома, где готовят ужин, не напоминают вам ничего?
– В смысле?
– Когда я вижу, как другие люди собираются на ужин, я вспоминаю о жене и представляю, что она сейчас готовит. В такие моменты скучаю по дому.
– Понимаю. Но тут еще все только начинается. В Нагое мы дня на три. Так что тебе еще трижды придется вспомнить о доме и ужине!
Сыщики добрались до Нагои, когда уже стемнело. Они зашли в столовую на станции.
– Инамура-сан, а вы знаете Нагою?
– Не очень, но представляю, куда идти. Думаю, за станцией как раз то, что нам нужно.
– Это очень и очень удобно. Сразу пришли туда, куда надо. Кстати, хорошо бы сразу найти место для ночлега, а то мы и заблудиться можем. А потом уже можно хоть где угодно ходить допоздна.
– Что ж, придумаем что-нибудь. Найдем гостиницу иен за сто. Может, так даже удобнее будет.
– Погодите-ка.
Осима был моложе и закончил обед раньше. Он сразу же вышел из столовой, а потом вернулся с открыткой в руке. Пока Инамура пил чай и ковырялся в зубах зубочисткой, Осима принялся что-то писать. Открытка предназначалась жене.
За станцией Нагоя располагался старый квартал красных фонарей, застроенный теперь убогими бараками, среди которых теснились ресторанчики с одэном, китайской лапшой, инари-дзуси и магазины старой одежды. По обе стороны улочек висели вывески баров и красные фонари кабачков. Между домов бродили мужчины и женщины, похожие на сутенеров. Улицы были влажными, сырыми. Этот район за станцией казался совершенно несовременным.
– Гей-бар, говорите?
Сыщики зашли в заведение и за стопкой дешевого виски спросили направление у девушки. Та ответила:
– Тут метрах в пятидесяти есть бар под названием «У Эйко». Он вам и нужен.
– Эйко?
– Это имя мама-сан. Ей около сорока. В баре человек пять обычно найдется.
– Вы их знаете?
– Нет-нет. Мы туда иногда с гостями ходим, но мне там не очень нравится. Так что не запомнила, кто там работает.
– А вы знаете этого человека?
Инамура достал из кармана снимок. Девушка посмотрела на него.
– Нет, не знаю.
– Вы точно не встречали его? Посмотрите-ка.
– Могла где-то видеть, но не помню.
Больше она ничего не сказала.
Сыщики пошли к «Эйко». Бар находился в конце сырой улочки, его стены были покрыты дешевой известкой и краской.
– Заходите! – закричали в унисон четверо молодых людей, одетых в кимоно и мужские оби. У всех как на подбор были широко распахнутые воротники и модные узоры-касури.
Когда сыщики уселись в кабинете, молодые люди собрались вокруг них.
– Добрый вечер!
– Здравствуйте.
– Не хотите ли выпить?
Мужчины говорили и вели себя как женщины. Сыщики заказали пиво. Мужчина, который подавал его, вел себя совсем по-женски.
– Вы тоже выпейте, – сказал ему сыщик.
– О, я так рада!
– Прекрасно. Меня никогда еще не угощали гости. Спасибо вам большое.
– Как тебя зовут? – спросил Инамура у худощавого парня, который стоял перед ним. Ему было двадцать два – двадцать три года.
– Ёко, – ответил он с очаровательным жестом.
– Ну вот, ты только Ёко и интересуешься. А мое имя почему не спросишь? – Говорившему было лет тридцать, и на щеках у него были шрамы от лезвия.
– Простите, а вас как зовут?
– Маюми. Прошу… Ах, как я рада.
Мужчина приобнял Инамуру.