Однако Кадзивара вряд ли пошел бы рабочим на завод по производству фотоаппаратов. Он ведь хотел быть фотографом. И поэтому, в погоне за мечтой, принял приглашение Минэоки.
Михара изучил фотоколледжи в Токио и выяснил, что, кроме университетских факультетов, в Токио их около пяти. И нигде он не нашел ни одного нового студента, подходящего под описание Кадзивары.
Еще одна мысль – Кадзивара стал ассистентом известного фотографа.
Здесь Михару снова осенило. Ведь Кадзивара уехал из Фукуоки, ничего никому не сказав. Он не сказал ни друзьям, ни родителям, куда едет. Может, Кадзивара надеялся получить признание в Токио как фотограф и затем уже объявиться, рассказать друзьям и знакомым. И может быть, такую идею подал ему Минэока. Наверное, для юноши, полного мечтаний, это была главная цель. Тем более он ушел из дома, поссорившись с родителями.
Работа на колбасной фабрике не приносила ему пользы. Но многолетнее желание стать профессиональным фотографом наверняка возбуждало надежды Кадзивары. И задумка прервать всякие контакты с родителями, а потом удивить их, вероятно, воодушевила его.
Наверняка Кадзивара работал ассистентом известного фотографа.
Как правило, о знаменитых фотографах можно узнать из альбомов и ежегодников. Молодой, полный надежд парень из провинции, который приехал в Токио, должен был попасть только к очень известному фотографу.
Михара собрал номера и адреса известных фотографов из ежегодников и направил к ним сыщиков. На составление рапорта ушло бы не менее двух дней. Фотографы часто путешествуют, выезжают в провинцию, чтобы подготовить репортажи для газет. А в отсутствие заказов их и вовсе трудно найти. А еще следовало учесть проявочные лаборатории. Сыщикам предстояло проделать огромную работу. Расследование займет много времени.
– Этот Кадзивара как сквозь землю провалился, – хмуро сказал Торигаи.
– Да нет, вряд ли, – ответил Михара, но, зная Минэоку, не мог полностью не согласиться с коллегой. Загнанный в угол, тот был способен на все.
Разумеется, Сюити Минэока знал, что за ним следят. Он мог рассчитывать только на собственное алиби. Если бы хоть что-то из хитрой схемы оборвалось, он мгновенно упал бы в пропасть. Поэтому есть вероятность, что Минэока попытался бы полностью стереть Кадзивару, скрыть его от следствия.
Кроме того, Кадзивара не сообщил о своем местонахождении ни родителям, ни знакомым, поэтому его вполне могли убить. Более подходящих условий трудно найти: ведь он полностью прервал контакты с семьей.
У Михары появился новый повод для беспокойства.
Если ему удастся поймать Кадзивару Такэо, хитрость Минэоки будет раскрыта. Тот факт, что он купил обычный проездной на имя Кадзивары в кассе проездных «Ниситэцу» и что на пленке показана сцена из ритуала в Мэкари седьмого февраля, – легко объяснится.
Для Минэоки Кадзивара – последний рубеж. Если Кадзивара окончательно исчезнет, все скроется во тьме и безопасность Минэоки будет обеспечена надежно. Поэтому Михара организовал поиски неопознанных трупов в Токио. Он взял срок после двадцать пятого апреля – за это время было найдено около тридцати тел. Конечно, не все были жертвами убийства – некоторые умерли от истощения.
Он проверил все фотографии, но трупа, похожего на Кадзивару, не нашел. Михара почувствовал облегчение – но не успокоился. Ведь в округе могли скрываться еще неопознанные трупы.
Уже пробило три. Михара пригласил Торигаи в любимое кафе на Хибии. Торигаи также планировал остаться в Токио, пока дело не будет раскрыто. Они надеялись, что осталось немного. Еще один только шаг – но пока препятствие казалось непреодолимым.
Рядом находился фотомагазин. В витрине были выставлены пейзажи и портреты. Раньше Михара не обращал на него особого внимания, но теперь снимки приковывали его взгляд.
Большой магазин фотоматериалов. Интерьер виден через стеклянную витрину. В магазине суетились продавцы. Михара стоял и смотрел, не похож ли кто-нибудь из них на Кадзивару Такэо. Но похожих не нашлось. Несколько разочарованный, Михара перевел взгляд на камеры и фотографии, выставленные на витрине.
В большой рамке висела пейзажная фотография горы Фудзи осенью. Цветная фотография с красочными деревьями, и вся местность была пурпурного цвета.
Михара некоторое время молча смотрел на фотографию. Он будто примерз к земле. Так он простоял две или три минуты. Взгляд был прикован к фотографии, но глаза будто смотрели куда-то еще.
Цветные фотографии.
– Торигаи-сан! – воскликнул Михара и невольно схватил коллегу за руку. – Я понял.