Михара и Торигаи переглянулись. Оба торжествовали.
– Обстоятельства таковы. Заведующий сказал, что Кадзивара-сан сам пришел. Он сказал, что приехал в Токио в командировку и хочет забрать свою пленку, которую прислал из Фукуоки. Если она готова, то он хотел бы увидеть ее как можно скорее. Заведующий попросил его предъявить удостоверение личности. Кадзивара показал проездной билет на поезд до Фукуоки. Имя совпадало с именем на конверте… Что ж, все хотят увидеть пленку поскорее, поэтому я сразу передал ее ему.
– А когда это было?
– Двенадцатого февраля.
– Мне нужно увидеть человека, который передавал пленку.
Когда начальник вышел, Михара глубоко вздохнул. Фокус Минэоки с пленкой потерпел крах.
Двенадцатого февраля был день похорон Такэо Дои. Минэока пришел возжечь благовония. Заходил ли он в этот же день сюда? Ведь он наверняка учитывал время проявки.
Если бы полицейские посетили Минэоку до двенадцатого февраля, скажем, сразу после убийства Дои шестого февраля, то алиби у него не было бы. Но Михара пришел только около двадцатого февраля – у Минэоки было достаточно времени в запасе. Это была смелая авантюра Минэоки, который на протяжении всего расследования сохранял спокойствие и не изменял себе.
Минэока увидел в объявлении из журнала «Цукуси Хайдан», что Такэо Кадзивара собирается фотографировать ритуал в Мэкари в Модзи в ночь шестого февраля, и подумал, что Кадзивара будет снимать цветные фотографии, а не черно-белые. Идея вполне естественная. Ведь ритуал в Мэкари проводится ночью, и сосновые факелы горят, когда жрецы входят в воду. Красное пламя таинственно отражается в темном море. Идеальная сцена для цветной фотографии!
Кадзивара наверняка использовал как черно-белую, так и цветную пленку. Именно на это и обратил внимание Минэока. Поскольку проявить цветную пленку в обычной проявочной совершенно невозможно, необходимо отправить ее в компанию. Минэока это знал.
Седьмого февраля он отправился в Фукуоку, чтобы убить Сугая, и купил в кассе «Ниситэцу» проездной на имя Такэо Кадзивары. Само собой разумеется, это было удостоверение личности для предъявления в компании «О.».
Компания передала пленку Минэоке, который сказал, что он Кадзивара и находится в командировке в Токио. Минэока распечатал восемь снимков как простые черно-белые. Он догадывался, что Такэо Кадзивара, любитель фотографии, потратил бы всю пленку для ритуала в Мэкари, и заранее оставил восемь кадров на своей пленке – пустые кадры между снимками автомобилей и до снимков с горничной из гостиницы «Дайкити» в Кокуре. Это можно было сделать в фотолаборатории без особого труда. Таким образом на пленке Минэоки появились еще восемь кадров ритуала в Мэкари, между снимками таксомоторной компании в Токио и фотографиями из «Дайкити».
Печать негативов и фотокопия заняли всего день, и потом Минэока отправил пленку Кадзиваре. Тот получил пленку по почте – и не знал, что его снимки украли.
Предположение Михары было доказано. Оставалось только выяснить, действительно ли за пленкой по проездному билету сюда приходил Сюити Минэока.
– Простите за ожидание, – сказал начальник. Он привел мужчину лет тридцати трех. – Вот тот самый человек, который передал пленку непосредственно господину Кадзиваре.
– Спасибо. – Михара покачал головой и достал из кармана фотографию. – Вы помните этого человека?
– Да, помню. – Мужчина тревожился.
– Вы узнаете его?
– Думаю, да.
– Посмотрите на фотографию. Не припоминаете?
Михара вытащил фотографию. На ней был Сюити Минэока. Заведующий взял фотографию.
– Да. – Он посмотрел на Михару.
– Посмотрите внимательно. Уверены?
Михара затаил дыхание.
– Уверен. Это он. Меня поразило то, что он выглядел намного старше своих лет, хотя на пропуске было написано, что ему всего двадцать восемь.
Михара слышал громкое дыхание Торигаи.
Вместе с Торигаи Михара вернулся в столичное полицейское управление. Там оформили ордер на арест Сюити Минэоки.
Тем временем пытались установить местонахождение Минэоки. Один из сыщиков отправился в «Кёкко Коцу» и вскоре позвонил оттуда:
– Минэока был утром на работе, но около одиннадцати утра покинул компанию, сказал, что у него есть дела. И не сообщил, куда едет.
– Кто-нибудь знает, где он сейчас?
– Мы спрашивали, но никто не знает.
– Сходите к нему домой и спросите. Может быть, его домработница подскажет.
– Хорошо.
Положив трубку, Михара рассказал об этом Торигаи.