Ю Хэран замолчала и снова откровенно улыб-нулась.
– А почему вы об этом спросили? О чем вы думаете, как только проснетесь?
Молчание.
– А?
– Я ни о чем не думаю. Поверите ли вы, если скажу, что борюсь за отсутствие мыслей.
Молчание.
– Это случилось со мной в один прекрасный день. Словно у меня никогда не было ни детства, ни юности, ничего, ничего не помню, словно уже изначально была взрослой. Много раз я думала, почему это произошло со мной.
– Ну и? Поняла?
– Да. Проблема оказалась в ожидании. Я ничего не жду от жизни. Когда пропало ожидание, я словно оказалась одна-одинешенька на краю света. Какую бы работу, трудную или легкую, ни приходилось выполнять, если в душе есть ожидание и ты веришь, что это исполнится, то неужели не проживешь этот день? Когда звонит телефон – радуешься, когда утром открываешь глаза – в памяти всплывает знакомое лицо, а когда шагаешь ночью и думаешь, что этот кто-то идет рядом, даже начинаешь разговаривать вслух.
Ынсо остановилась, потому что все это время никак не могла отогнать от себя образ болезненного лица поэта, к которому на днях ездила с продюсером Кимом. «Как это он сказал? Что-то вроде, что его покинула тоска, поэтому жизнь превратилась в ад. Кажется, так. Сказал еще, что с таким адом в душе не может ничего написать. Мое же нынешнее состояние без всякого ожидания очень похоже на то, что он переживает. Теперь понятно, почему его лицо было так похоже на опавшие цветы магнолии!»
– Ынсо?
– А? Что?
– О чем вы думаете? Так внезапно остановились…
Ынсо сделала вид, что улыбается. И тут же подумала, что эта натянутая улыбка совсем не то, что видела на лице Ю Хэран пару минут назад.
– В душе настали перемены?
– Какие?
– Я хотела спросить: после того, как пропало ожидание, что изменилось?
– А это чувствуется?
– Да. В последнее время вы стали еще более странной.
Молчание.
– Что такое? Что произошло с вами?
– Я снова встретила того человека.
– Что это значит?
– Того человека, который когда-то ушел от меня.
Ю Хэран от неожиданности замолчала. Ее веснушки притихли. Какое-то время она просто наблюдала за молчанием Ынсо, которая сидела и смотрела на свою чашку кофе, и, не выдержав, спросила:
– Новая встреча после долгой разлуки?
– Это случилось, когда мы были вдвоем с мужем.
«С мужем?!» В устах Ынсо слово «муж» звучало для Ю Хэран так необычно и странно. Никогда Ынсо сама не рассказывала о муже, поэтому нельзя было даже определить, замужем ли она. Правда, иногда, когда Ю Хэран приглашала ее на ужин или просто сходить в кино на выходные, Ынсо говорила, что дома ее ждет муж. Только тогда: «А! Ну да, вы же замужем!» – доходило до Ю Хэран.
– Это ваш общий знакомый?
– Да.
– О! Наверное, вы почувствовали себя очень неуютно?
– Я даже убежала в туалет.
Снова всплыл тот день свадьбы, вид из окна туалета, и Ынсо посмотрела в окно кафе, в котором они сидели. Тогда из окна туалета было видно дерево гинкго и небо. Она стояла, смотрела в окно и сожалела: «Зачем я так внезапно убежала?!»
– А что говорит муж по этому поводу?
Ынсо молча опустила голову. У них шла неприятная череда дней. Ынсо недоумевала: «Почему Ван позвонил Сэ?» После его звонка Сэ с чрезвычайно мрачным выражением лица вошел в гостиную и сказал ей, что звонил Ван. «Ты что, и вправду не звонила Вану? Могла бы разок и позвонить. Он непременно хотел с тобой переговорить».
Когда с языка Сэ слетело имя Вана, Ынсо замерла, не зная, как отреагировать: «Почему же Ван позвонил не мне, а Сэ, чтобы сказать, что хочет встретиться со мной?» – как бы ни было ей тяжело, она действительно уже собиралась позвонить Вану. Ынсо знала только то, что Ван позвонил ей вечером в тот же день после свадьбы и, словно он звонил ей только вчера, сказал: «Это я. Я!»
Для Ынсо было настоящей загадкой, зачем Ван позвонил именно Сэ, чтобы тот передал, что он хочет встретиться с ней?
– Муж сердится на меня, хотя делает вид, что нет.
– Конечно, ему было неприятно.
– Мне страшно. Он никогда не гневался на меня, а в последнее время он так меня пугает.
«Что же я сейчас такое говорю? – Ынсо слегка прикусила губу и приложила руку ко лбу. – Неужели я по-настоящему боюсь его?»