Выходя, Ынсо заметила, что взяла не те ключи. Хотела вернуться, чтобы заменить их, но не сделала этого и просто вошла в лифт, рассчитывая быстро вернуться. Спустилась на первый этаж и медленно пошла к детской площадке.
«Скоро зима, – Ынсо крепко скрестила на груди руки, – наверняка зима будет ранней». Она шла навстречу холодному ночному ветру. Пошатываясь, миновала здание с зажженными вывесками: «Математика», «Мясной магазин», «Аптека».
«Что я ему скажу при встрече? Нет. Что же это он хотел мне сказать, наконец? Так невежливо с его стороны добиваться встречи. Зачем он так мучает Сэ? Я обязательно скажу, чтоб больше никогда не появлялся в моей жизни. Какое он имеет право тревожить нашу личную жизнь?!»
Но на детской площадке Вана не было. Она рассеянно постояла около песочницы – здесь не было не только Вана, но и вообще признаков присутствия людей. В холодном свете ртутных ламп вокруг площадки проступали ступеньки горок, качели, голые костлявые деревья, скамейки под ними. Изредка при порыве ветра слегка покачивались качели, а деревья лишь шевелили своими тощими костлявыми ветвями, вырисовывая тени на песке.
– Ван! Где ты? – позвала Ынсо, дважды осмотрев площадку, но в ответ ни звука. «Неужели ушел?» – она с облегчением выдохнула и, расслабившись, обмякла. Постояла еще минут двадцать, думая, может быть, отошел, чтобы позвонить, а может быть, и в туалет. Кажется, по словам Сэ, он готов был ждать до самого конца, даже до рассвета. Ноги устали, и Ынсо присела на качели. Прошло еще минут двадцать, но Ван не появлялся. Ынсо слегка подтолкнула под собой качели, они поддались вперед и заскрипели, и тут заметила, что кто-то, следивший за ней издалека, развернулся и пошел в сторону дома. «По походке похоже на Сэ», – подумала Ынсо.
Она еще немного подождала и решила вернуться. Возвращалась она той же дорогой, а леденящий ветер сдувал с ног. Когда она выходила из дома, двери магазинов еще были открыты, но теперь закрывались, а некоторые и вовсе были заперты. Хотя Ынсо и решила держать себя в руках при встрече с Ваном, теперь, когда встреча не состоялась, она облегченно вздохнула:
«Зря волновалась, что ему сказать. Разве то, что он собирался мне сказать, могло бы что-нибудь изменить? – Она зашла в лифт и, ослабев, прислонилась спиной к стене. – Зима наступает».
Ынсо твердо решила до наступления зимы, когда начнутся перестановки кадров на телерадиостанции, сократить свой объем работы, а потом и вовсе уволиться с телевидения, а если того захочет Сэ, то уволиться и с радио, и грустно усмехнулась: «Мне не надо даже говорить, что хочу уволиться. У нас и так часто меняются продюсеры, которые каждый раз подыскивают себе сценаристов, вот тогда и у меня не будет работы. Зачем говорить об увольнении?»
Выйдя на своем этаже, она попыталась открыть дверь, но она была заперта изнутри.
«Видимо, Сэ вышел из спальни и закрыл. – Ынсо нажала звонок. Подождала немного, но Сэ не вышел, и она снова позвонила в дверь. – Заснул, что ли?» – Она снова позвонила, но Сэ не отзывался. Не было даже слышно ни звука с обратной стороны, только Хваён скребла дверь когтями. Ынсо позвонила в шестой раз, а когда позвонила в седьмой раз, вышла соседка:
– Я думала, это нам звонят. У меня муж еще не пришел.
Молчание.
– У вас нет ключей?
– Да, оставила дома.
– Если там заснули, звонка не услышат. По всей вероятности, заснули, вы лучше наберите по телефону. Хотите от нас позвонить?
– Нет, ничего. Я позвоню с улицы.
– Да не стесняйтесь, заходите.
– Правда?
Ынсо прошла к соседке и набрала свой домашний номер, но Сэ не взял трубку. Женщина удивилась, что он так крепко уснул, и сказала, чтобы Ынсо набрала номер еще раз. Опять пришлось долго ждать, но и на этот раз безуспешно. Прочитав вопрос во взгляде соседки: «Что же делать?» – Ынсо обулась и вышла на лестничную площадку. Еще раз поднесла палец к звонку и замерла. Сэ не мог не слышать звонок в дверь и по телефону.
Когда она иногда забывала выключить чайник на газовой плите, он выходил и выключал кипящую воду. Когда она не до конца поворачивала кран и из него текла тоненькая, как ниточка, струйка воды, первым улавливал этот звук и закрывал кран. «А звонок в дверь? А телефонный звонок?» – не верилось, чтобы Сэ, прекрасно зная, что она пошла на детскую площадку к Вану, мог заснуть.
Хваён, чуя Ынсо, продолжала скрести дверь. Она оперлась спиной о дверь, и ее осенило: дверь закрыта Сэ специально, он вовсе не собирается ее открывать. Прозрев, она в отчаянии соскользнула по двери на пол и закрыла лицо руками. Только сейчас до нее дошло, что нельзя было уходить из дому, что бы Сэ ей ни говорил, но в тот момент, когда услышала, что Ван ждет на детской площадке, просто растерялась и была так потрясена, словно ее за палец укусила незнакомая собака.