– Есть ли у тебя мелочь? Не одолжишь немного? Когда придете за платой, я верну.
Подросток молча вложил ей в руку с десяток монет по сто вон.
– Спасибо.
Подождав, пока мальчик спустится вниз, Ынсо попыталась встать, чтобы тоже войти в лифт, но ноги затекли, и она осталась, разминая их руками. За дверью Хваён снова заскребла когтями, почуяв рядом присутствие Ынсо.
«Ничего, со мной все в порядке». – Ынсо спустилась вниз на лифте.
Площадь у дома была залита синеватым светом. Людей еще не было. Она вдохнула холодный утренний ветер. Какое-то время постояла, смотря на угрюмую от утреннего освещения площадь, а потом подошла к телефонной будке. Прозвучало несколько гудков, трубку взял Ису:
– Сестра? Почему ты так рано? Что случилось?
– Ничего.
Хотя она так сказала, глаза застилали слезы, и голые деревья за окном телефонной будки слились в одно большое пятно.
– Сестра!
– Я всю ночь работала и вдруг вспомнила о тебе, вот и позвонила. Все в порядке?
– Не все.
– Что такое?
– Мне пришла повестка.
– Повестка? И что теперь?
– Что-что, забирают в армию.
«Ах, армия». Ынсо переложила трубку в другую руку. Ису, видимо, услышал, как падают в автомат монеты:
– Ты с городского телефона?
Молчание.
– Да? С городского?
– Угу.
– Почему? Что случилось?
– Да ничего. Говорю же, всю ночь работала, а теперь вышла прогуляться. Когда тебя забирают в армию? Мама знает?
– Осталось где-то полтора месяца. Мама еще не знает. Я только вчера получил.
– Я довезу тебя до места сборов.
– Ты?
– Ну да.
Ису еще что-то хотел сказать, но на табло телефона цифра сто поменялась на пятьдесят, и разговор прервался. Ынсо долго еще стояла с трубкой в руках. Хотя разговор и закончился, казалось, она все еще слышала в трубке голос Ису, слышала, как он зовет ее.
«Говоришь, идешь в армию?» Ынсо положила трубку и прислонилась спиной к стенке телефонной будки. Она хотела прочувствовать это наяву, но не смогла.
«А что теперь делать мне?» Она пыталась что-нибудь придумать, но ничто не приходило в голову. Как пьяная вышла из телефонной будки и снова вошла в лифт, и опять оказалась перед дверью своей квартиры. Подняла газету и молоко, протяжно позвонила. Она слышала, как Хваён прыгает на дверь. Сделала четыре длинных звонка, только тогда дверь открылась.
За дверью стоял Сэ с темно-красными глазами. Похоже, что он тоже глаз не сомкнул этой ночью. Ынсо положила газету и молоко на обувной шкаф. Хваён терлась у ее ног, следя за каждым движением Ынсо, и лизала ей ноги.
Сэ повернулся спиной к Ынсо, вошел в спальню и открыл шкаф. Стоило ему увидеть Ынсо в предобморочном состоянии, как он понял, что натворил этой ночью.
«Что я наделал? – думая так, он кое-как натянул на себя костюм. – Скорее надо уходить», – только и вертелось у него в мыслях.
Ынсо молча смотрела, как Сэ одевается, чтобы уйти. Когда он обулся и вышел из дому, она на том же месте рухнула на пол.
Когда она открыла глаза, стрелки часов в гостиной, которые она перевесила вчера, показывали девять часов. Хваён, не переставая, лизала ей лицо. Ынсо как лежала, так и обняла собачку. Пролежав так еще некоторое время, она встала и, придерживаясь о стенку рукой, прошла в душ. Сняла одежду, включила теплую воду, намылила шампунем голову и изо всех сил стала тереть себя мочалкой, стараясь подавить рыдания, разрывающие ее грудь. Вытерла голову полотенцем и намазала тело лосьоном вплоть до спины, докуда смогла достать руками.
Она долго сидела перед зеркалом туалетного столика. Потом встала и, словно привидение, вошла в комнату напротив. Долго сидела на стуле за столом. Снова вышла в гостиную и там тоже долго сидела на стуле. Встала и вышла на веранду, где долго стояла, опершись лицом о стекло. Словно приняв какое-то решение, снова подошла к туалетному столику и долго красилась. Подвела брови, подкрасила медно-коричневыми тенями нижнее веко и светло-коричневыми верхнее. Накрасила ресницы, а потом нанесла на губы светло-оранжевую помаду. Расчесала свои короткие волосы и завила внутрь около ушей. Нацепила сережки. Уже собралась выйти, но опять долго сидела у зеркала.
Напротив офиса Вана было все то же кафе под названием «Рассвет».