– Ты следил за мной?
«Значит, прошлой ночью, когда я сидела на качелях и видела со спины какого-то похожего походкой на Сэ, так этот человек был не просто похож, это был сам Сэ…».
– Да, я вышел из дома. Долго смотрел на тебя, как ты ждешь Вана, и понял, что моя любовь к тебе губит меня.
Молчание.
Ынсо не знала, что сказать. Сэ, вставая, про-бормотал:
– Ты не замечаешь, но ты изменилась. Стала такая же, как прежде. А такая, разве ты сможешь меня понять? Как ты можешь понять мою жизнь?
Зима
Разбитая цветочная ваза
Зима началась с того, что прямо возле их дома машина сбила собачку Хваён и она получила перелом ноги.
В тот день по домофону позвонил вахтер и сообщил, что пьяный Сэ упал, выходя из такси, и сейчас лежит на асфальте. Ынсо перепугалась, сразу же выбежала из квартиры и не заметила, как Хваён выскочила за ней. До этого времени Ынсо всегда носила собачку на руках, и, судя по всему, животное очень растерялось, оказавшись на улице.
Неизвестно, где и почему так напился Сэ, но теперь пьяным валялся на асфальте, не в силах даже ухватиться за Ынсо, чтобы подняться. Пока девушка вместе с вахтером тащили пьяного до квартиры, она даже думать забыла про Хваён. Вахтер спустился вниз, а Ынсо сняла с лежащего на кровати Сэ верхнюю одежду, брюки, носки, переодевала в пижаму и ни разу так и не вспомнила о собачке. Когда протирала лицо мужа холодным влажным платком, снова зазвонил домофон, но и тогда Ынсо подумала не о собаке, а о том, не выпало ли что-нибудь у Сэ из кармана.
Вахтер сообщил, что собаку сбила машина. Только тогда девушка поняла, когда выбежала из дому, что Хваён выскочила вслед за ней. Ынсо тут же бросилась на улицу и увидела, что у собаки сломана левая нога. Сразу побежала в ветлечебницу, чтобы оказать собаке срочную помощь, и стучала в закрытую дверь до тех пор, пока не открыли. Хваён пришлось оставить в лечебнице.
В день, когда девушка забрала Хваён, шел первый ранний снег. Ынсо возвращалась домой, прижав к себе собаку. Временами, встречаясь взглядом с Хваён, шептала извинения: «Ну прости меня».
После лечебницы собака перестала лаять. Она все время лежала плашмя: мордочкой вниз, со слегка приоткрытыми, видимо от пережитого страха, глазами. Когда Ынсо возвращалась с улицы, животное не только не прыгало, как прежде, у порога, но даже не пыталось приподняться, и Ынсо брала собачку на руки.
Сэ вообще ничего не спрашивал о беде, случившейся с Хваён. Он делал вид, будто не замечает, что собачка в ветлечебнице и что Ынсо часто ходит к ней. Даже когда Ынсо принесла ее домой и спустила с рук на пол, Сэ с холодным равнодушием посмотрел на Хваён, ковыляющую на трех лапках.
Поскольку, по словам бывшего хозяина, собака не могла проглотить лекарство в порошке, Ынсо приходилось разбавлять порошок водой, запрокидывать собаке голову и осторожно поить, стараясь не попасть в дыхательные пути.
После этого случая Сэ часто стал приходить домой пьяненьким. Он никак не реагировал на то, о чем говорила Ынсо: на работе в последнее время произошли изменения, она хочет немного отдохнуть и даже оставила одну из передач.
Одно безразличное: «Ну и что?» – только и могла прочитать Ынсо в этом взгляде.
Придя на работу, девушка оставила на столе продюсера Пака сценарии на ближайшие три дня и записку, что сожалеет, что не смогла с ним встретиться лично, и уходит домой, но в случае чего он может всегда позвонить ей. Но когда выходила из кабинета, столкнулась с ним прямо нос к носу. Он, взглянув на сценарии и записку на столе, поинтересовался, надо ли ей прямо сейчас срочно идти домой. Ынсо ответила, что нет. Тогда Пак сказал, что в холле ждет диктор, и попросил прийти к нему первой, а он подойдет попозже.
После кадровых перестановок на телерадиостанции в дневной музыкальной передаче остался только один сценарист – Ынсо. Поменяли всех продюсеров и ведущих. Продюсера Пака поставили на дневную программу вместо ночной, должности внештатных дикторов заменили штатными, также заменили всех женщин мужчинами. Именно в такой напряженной атмосфере, когда новый коллектив еще не сработался, Ынсо пришлось писать и сдавать свои сценарии.