Было время, когда отец расчищал во дворе три тропинки, а мама на кухне разводила огонь в остывшей за ночь печи. Под котлом с водой для умывания вспыхивали угли, и пол около печки снова становился теплым. Было время, когда Ынсо и Ису, играя и щекоча друг друга за бока, старались наперегонки занять это самое теплое место в доме, а потом вместе прятались там под одеялом.
«Невозможно снова туда вернуться, невозможно опять барахтаться с Ису возле разогретой печи под скрип метлы отца, убирающего снег во дворе. Насколько же тогда было тепло и уютно, насколько же мы счастливы были тогда, когда звуки папиной метлы, метущей снег, сливались с кухонными звуками: мама открывала котел, доставала с полки посуду, шинковала что-то на кухонной доске. Как хочется вернуться в то время, вернуться в мой такой родной дом, смотреть на покрытое потом лицо отца, подметающего снег холодным ветреным днем, и восхищаться его силой; бежать сквозь сугробы к воротам по проложенным папой тропинкам, чтобы выглянуть на улицу!»
– Вода остывает, быстрей умывайся!
– Переживаю я…
– О чем?
– Мама же одна остается. Как было бы хорошо, если бы сейчас был жив отец.
Ынсо не смогла ответить, что он прав.
«Так ли это? Действительно ли для мамы было бы лучше, чтобы папа был рядом с ней? Разве не помнишь, хотя мы и были счастливы какое-то время, но отец до конца жизни так и не простил мать? Из-за его бесконечных подозрений мать даже не могла выйти куда-либо из дома. Разве ты не помнишь, как однажды в зимний день, когда мама вернулась от соседей, держа в руках кашу из красной фасоли, которую женщины деревни вместе готовили, чтобы потом раздать по семьям, отец отшвырнул ее в заснеженное поле только из-за того, что она припозднилась?! Когда мать вошла во двор, прижимая к себе огромный латунный таз, полный только что сваренной каши, отец выскочил из дома и со словами: «Куда это ты ходила? Почему так поздно?» – толкнул ее в снег. Каша тут же вылилась на снег и залила мамину юбку. Как отчетлив был след от бурой каши на белом снегу. Но отец не только вымещал злость на маме, потом он заботливо наносил мазь на ее обожженную горячей кашей руку, сам ходил за водой, разводил огонь, пока ее рука не зажила, выказывая и свои теплые чувства».
«Отец и Сэ?!» – Ынсо вздрогнула, осознав, что Сэ был похож на ее отца: в тот день, когда муж избил ее зонтом, когда она потеряла сознание и когда снова открыла глаза, то увидела перед собой сожалеющего Сэ.
– Что я наделал?!
Муж был бледен и просил у нее прощения. На ее лбу лежало холодное влажное полотенце, лицо распухло. Мужчина с раскаянием гладил ее по щеке, прикладывал яйцо, делая теплый компресс на посиневшие скулы. Ынсо в присутствии Сэ не наносила себе мазь, понимая, что он переживает за содеянное. Она мазала только видимые ей раны, оставленные зонтом, но не могла дотянуться до ран на спине и под ключицами, где все посинело.
У Сэ тоже не все было в порядке. Хваён так сильно укусила его, что у него на голени остался глубокий след от ее зубов. Видно было, что ему очень больно, но не он подавал виду, наоборот, кормил и обнимал Хваён.
Все произошло так внезапно: если бы только не оставленные раны на теле, Ынсо подумала бы, что это ей приснилось. Каждый раз, рассматривая свои ушибы, она с содроганием думала об ужасном происшествии. Если бы только после этого на душе у Сэ посветлело, исчезли ли бы терзающие его подозрения, Ынсо подумала бы, что они квиты, и ничего бы не сказала. Однако звонки, которые, без всякого сомнения, делал Сэ, продолжались и дальше. Когда она отвечала на звонок, он бросал трубку, проверив, дома она или нет.
После завтрака мать почистила батат и редьку и порезала на кусочки, насыпала рисовую крупу в миску, потом надела толстый свитер и обмоталась шарфом.
– Вы куда-то уходите? – спросила Ынсо.
– Да, надо кое-куда сходить.
– Куда?
– Да так… – Мать, не договорив, вышла и закрыла за собой ворота, тогда Ынсо тут же поинтересовалась у Ису:
– А куда мама пошла со всем этим?
– В горы, конечно же, – ответил Ису.
«А в горы-то зачем?» – хотела спросить Ынсо, но брат так пристально посмотрел на нее, что девушка прикрыла лицо рукой.
– Почему ты так смотришь? – спросила она.
– Скажи честно.
– Что?
– Как у тебя с Сэ?
Молчание.
– Сестра!
– Хорошо.
– Сестра!
Молчание.
– Говоришь, с Сэ все хорошо, а с лицом тогда что?
– А что с лицом?
– Знаешь, что сказала мне мама, посмотрев на тебя вчера?
– Что сказала?
– Сказала, что, похоже, у Ису появится племянник.
– Что?
– Что у тебя с лицом? С чего это вдруг? Кожа неухоженная, одни скулы остались. Неужели у меня правда будет племянник?