Такси, проехав через платные кассы, выехало на трассу скоростного шоссе. Внезапно все вокруг потемнело. Солнце закрыли тучи. Тьма сгустилась, вмиг, завывая, налетела снежная метель, все вокруг заволокло непроглядным мраком.
– А кто такая эта Чонхе? – все еще держа руку брата на своих коленях, неожиданно спросила Ынсо.
Ису сидел с закрытыми глазами, плотно вжавшись в спинку сиденья, словно толкая такси назад. Казалось, что он не собирался отвечать ни на один ее вопрос. Но как только прозвучало имя Чонхе, он открыл глаза и подался вперед.
– Откуда ты знаешь ее имя?
– А что? Разве мне лучше не знать?
– Вчера ночью я, видимо, много наболтал… Ну, что я про нее наговорил?
– Да нет, ничего. Только имя… Ты все время звал ее.
Ису рассмеялся. Хотя и рассмеялся, но в наклоне головы ощущалась горечь.
«Неужели он грустит, потому что не смог выполнить обещание? Или потому что приходится сдерживать горячее чувство?» Видимо, его душа стремится приблизиться к ней даже во сне. Среди заснеженных гор в ушах Ынсо все еще звучал низкий голос Ису, зовущий Чонхе.
«Для Вана…» – Ынсо наклонила голову. Было время, когда она была для Вана как Чонхе для брата. Тогда у Вана были длинные пальцы и красноватый нос. Из-за этого носа его с детства дразнили Рудольфом. Тогда еще Ван не знал, был ли Рудольф оленем Санта-Клауса или фазаном, и всякий раз сильно сердился, когда его так называли.
Когда Ынсо и Ван встречались, его нос всегда был красным, даже когда они смотрели на звезды. Ощущая дуновение свежего ветра и шелест мягкой молодой травы, Вана беспокоила мысль, что Ынсо может запомнить из всего этого только его красный нос.
Она очень ждала простых слов от Вана на его проводах в армию, пока обедали напротив сборного пункта вместе с друзьями, ждала что-то вроде: «Давай останемся прежними». Но Ван так и не произнес их и все переживал из-за своего красного носа, даже тогда говорил, что обязательно, когда придет из армии и заработает много денег, в первую очередь сделает пластическую операцию. Можно было подумать, что из-за своего красного носа он ничего не мог обещать Ынсо.
Возвращаясь на заказном автобусе с проводов Вана, на котором ехали все его друзья, Ынсо попросила высадить ее раньше всех и одна пошла домой. Идя пешком, не смогла совладеть с пустотой, образовавшейся в душе, как до этого краснел перед ней Ван, покраснела от долгого рыдания.
Она ждала парня из армии, хотя он не оставил ей на это и малейшей надежды. Когда Ван вернулся, его нос, неизвестно отчего, уже больше не был красным.
Ису подался всем телом вперед, к окну, и стал соскребать иней со стекол машины. Казалось, что они едут не по скоростному шоссе, а по бескрайней снежной долине. Низкие горы и рисовые поля у подножия – все было белым-бело. Таксист был максимально напряжен: он смотрел только вперед и ни разу так и не обернулся на пассажиров, сидящих на заднем сидении. И без слов было понятно: он сожалел о том, что согласился везти их.
– А та девушка похожа на тебя, – сказал Ису.
– Кто?
– Чонхе.
– Ну и что, что она на меня похожа? – рассмеялась Ынсо.
– Она красивая. Часто смеется. Одно время я частенько заходил в один книжный магазин, там мы и познакомились, а потом и подружились. Прошлым летом она взяла выходной и не пошла на работу в свой книжный магазин, одна пошла в горы. Поднимаясь по берегу горного ручья, увидела жуткую сцену: какие-то мужики, их было трое или четверо, видимо, сговорившись, они даже притащили с собой огромный чан, подвесили живую собаку вниз головой на сосну и по очереди со всего маху били ее палкой. Били так, что вспотели. Моментально голова собаки превратилась в комок крови.
Чонхе, задыхаясь от бессилия и ничего не видя от застилающих глаза слез, спряталась за скалу. А знаешь, что потом произошло? Непонятно как, но веревка, на которой висела собака, развязалась. Собака шлепнулась на землю, но встала и, истекая кровью, побежала.
Среди тех мужиков был и хозяин. Он своими руками вырастил ее, и за что ее так! Есть что-то ужасно мерзкое в человеке. И вот этот так называемый хозяин стал звать ее к себе: «Мэри! Мэри!» А собака, нет чтоб бежать без оглядки, услышав голос хозяина, развернулась и побежала к нему! Вплоть до того, что даже виляла хвостом! Представляешь! Она бросилась к нему, оставляя за собой кровавый след…