– Все, что ты знаешь, не больше.
– Не знаю! Ты и с ней была странная. И с ней ты была слишком близка. Казалось, что ты всю себя доверила ей. Ты словно поселилась в ее квартире. Когда она возвращалась из парикмахерской, ты готовила ей ужин, более того, выходила даже из дома, чтобы встретить с работы… После того как ты рассталась с Ваном, я никак не мог с тобой встретиться, потому что ты всегда была с этой женщиной. Не кажется ли тебе это странным?
Молчание.
– Твое отношение к ней и ее к тебе не назовешь простыми отношением между двумя женщинами. Помнишь, как ты один раз ела с ней? Когда ее волосы опустились и прикоснулись к тарелке, ты быстро заправила их за ее уши. И она тоже, когда у тебя в стакане заканчивалась вода, быстро подливала тебе еще, тарелочки с салатами пододвигала поближе к тебе, если у тебя расстегивалась пуговица на рубашке, протягивала руку и застегивала ее.
Молчание.
– Вы были как две любовницы.
Молчание.
– Все уже прошло, говори все как есть… Вы же не были простыми подругами?
Плечи Ынсо опустились. Казалось, что Сэ уже все для себя решил, и она молчала.
«Что он такое несет? Даже если я и буду объяснять, он не поверит. Вот что с нами происходит».
Сначала, как только у Сэ зародилась эта ниточка сомнения, Ынсо пыталась во что бы то ни стало распутать эту нить, но он говорил такие нелепые и обидные вещи, что…
«Нельзя было это оставлять вот так. Еще тогда, когда они нечаянно встретились с Ваном на свадьбе и Сэ так упрямо, без единого слова, только лежал на кровати, нельзя было оставлять этого просто так. И еще, когда Сэ обманывал, что звонил Ван, тоже нельзя было оставлять этот вопрос нерешенным. Нельзя!»
– Хочешь, я тебе признаюсь? У меня тоже было что-то подобное. Когда ты совсем не обращала на меня внимания, я был сильно привязан к своему другу, который очень хорошо относился ко мне. Я понимаю тебя. Хотя я и не пережил тогда нежного чувства, я могу понять твои чувства к той женщине. А сейчас, прошу, будь ты честной со мной.
Ынсо только смотрела на него: «Бедный несчастный Сэ, что с тобой происходит!»
– Говори же скорее!
Молчание.
– Как тебе было с той женщиной?
Ынсо не в силах была этого слышать и заговорила:
– Ты ошибаешься. Ису – всего лишь мой младший брат, а Хваён – только подруга. Это люди, которым я посвятила всю свою душу. Я не могу понять, почему ты иначе думаешь.
– Не только я один так думаю. Когда меня спрашивали разные люди, куда ты уехала, а я отвечал, что ты поехала провожать брата в армию, они тоже говорили, что это как-то странно. Какая сестра поедет провожать брата в армию?! Разве не любовница должна провожать? А твои отношения с той женщиной? Я был поражен ими и даже как-то попросил Ису приехать разок в Сеул, потому что ты казалась мне очень странной. Ты мне скажи, она покончила с жизнью из-за тебя? Ну, скажи?
Имя Хваён – незаживающая рана.
«Я не знаю точно, может, она и полюбила меня. Может, оттого что она слишком долго любила издалека, слишком долго эта любовь наносила ее сердцу глубокие раны, оказавшись вблизи и осознав, что я не причиню ей зла, полюбила меня. Потом она призналась, что именно я помогла ей забыть того человека. И я тоже испытывала что-то подобное. Казалось, Хваён стала частью моего тела. Она была словно языком во рту.
Когда она была рядом, мне тоже казалось, что больше никто не сможет ранить меня. И надеялась, хотела, чтобы она всегда была рядом со мной. Хотя она придавала мне силы, а я – ей, для Хваён, так горячо полюбившей меня, мое имя стало лишь еще одной кровавой раной. Такой раной, боль от которой нельзя вынести, раной, ведущей к краю пропасти.
Я понимаю ее, потому что ощущаю ее, как свою кровь, текущую под моей кожей. Хваён с трудом пережила одну любовь, казалось, только смогла спокойно вздохнуть, как нет, снова наткнулась на стену. Может, поэтому она и решила покончить с жизнью. Но разве это выход?
Она не виновата в том, что полюбила меня. Просто тогда она находилась в еще большем одиночестве, чем я. Была больна больше, чем я. Ее грусть была глубже моей».
– Даже когда я стою перед тобой, ты больше обращаешь внимание на эту собаку. Шепчешь ей что-то, заботишься о ней больше, чем обо мне.
– Не говори так. Собака – это всего лишь собака.
– Неужели? Ты думаешь, что твое отношение к этой собаке нормально, такое же, как у всех людей?
– Сэ! – взмолилась Ынсо. – «Не говори так. Разве можно так говорить?» – подумала она про себя.
– Ну, отвечай же!
– Я устала… А еще я очень голодна… И хочу спать…
– Я к тебе с такой серьезной проблемой, а ты говоришь, что устала, голодна и хочешь спать?
– Я могла бы с тобой поговорить, если бы ты говорил нормальные вещи.