Сэ простерилизовал ножницы и обстриг мягкие подгнившие корни. Ынсо была рядом и следила все это время за ним. Когда она увидела белые свежие корешки на срезах, то поразилась: «Какие белые! А цветы у нее? Белые ли они тоже?»
Сэ сходил в магазин и принес оттуда цветочный горшок, немного меньше того, в котором продали орхидею в магазине. В новом горшке на дне было насыпано сантиметра три удобренного чернозема и мха, чтобы укрыть корни. Видимо, специально попросил об этом. Сэ аккуратно положил в мох корни орхидеи и завернул их.
Ынсо сидела на корточках, наблюдая за умелыми движениями Сэ, и думала: «Я так ни разу и не видела, как она цветет».
Однажды ночью у нее опять начались резкие головные боли. Она осторожно, чтобы не разбудить Сэ, встала и прошла в туалет. Набрала в тазик холодной воды и опустила туда голову. Тут же, словно корни орхидеи, голова почувствовала воду, словно вздрогнув от холодна, боль на мгновение притаилась, но совсем ненадолго – быстро освоилась и снова заявила о себе.
Ынсо услышала, как Сэ открыл дверь спальни, и хотела вынуть голову из таза, но из-за нестерпимой боли продолжала держать в воде. Он вошел в туалет и, увидев в таком положении жену, поднял ее голову из воды.
– Что? Голова болит?
– Угу.
Успокаивая беспокойно дрожавшую Ынсо, Сэ погладил ее по груди. Заметив крепко сжатые от боли глаза, пылающее лицо, он принес стул и усадил ее на него. Потом опрокинул ее голову назад и погрузил в таз. В холодную воду добавил теплой и вымыл ей голову. Когда он набирал в ладони шампунь, от его аромата Ынсо открыла глаза.
– Закрой, а то пена попадет.
Нежно массируя голову, Сэ напенил волосы Ынсо, а потом тщательно их прополоскал. Промывая волосы, он продолжал массировать, нажимая в разных точках. Потом угрюмо вытер влажные волосы Ынсо, усадил ее впереди себя и долго причесывал, смотря на ее сильно похудевшие плечи: «Прости меня».
После обеда позвонили из школы, и он стал собираться. Его попросили поработать вместо коллеги, матери которого стало плохо – пришлось везти ее в больницу на скорой помощи.
Ынсо проводила Сэ до лифта, дождалась, когда он спустится вниз, вошла в дом и присела, но не прошло и пяти минут, как в дверь позвонили.
«Это, наверное, Сэ забыл что-нибудь», – подумала она, не спрашивая, открыла дверь.
Перед ней стоял Ван.
– Пришел посмотреть, как вы тут живете.
Молчание.
– Вот, значит, как вы устроились.
Ван без всякого спроса прошел в дом и стал прохаживаться по комнатам. Как вдруг удивленно заметил, что Ынсо все еще стоит перед дверью.
– Что смотришь? Я знаю, что Сэ ушел. Я видел, как он уезжал.
Молчание.
– А где у вас тут спальня? Там, что ли?
Осмотрев обеденный стол, балкон, книжный шкаф, диван, он направился в спальню, как Ынсо преградила ему путь, расставив широко руки.
– Что это значит?!
– А что? Смотрю, как вы тут устроились, совсем не так, как у всех.
– Уйди, прошу тебя.
Ван нахмурился и оттолкнул Ынсо в сторону.
– Уходи! Уйди, пожалуйста… Не уйдешь, я вызову охранника.
– Ну, вызывай же! – Ван скрестил руки и еще раз повторил, издеваясь: – Вызывай, тебе говорю!
Ынсо растерялась. Ей стало плохо только от одной мысли, а что, если Сэ войдет сейчас и увидит все это.
– Прошу тебя, ну пожалуйста.
– А что такого? Я ж тебе ничего не сделал. Просто хотел посмотреть, как вы живете.
Ван открыл дверь спальни и хотел войти в нее.
«Что происходит?!» – испуганно соображала по ходу Ынсо.
Ван переступил порог спальни. Девушка, еле сдерживая свое возмущение, подбежала к Вану, уже готовившемуся присесть на их кровать, и толкнула его в грудь.
– Нет!
Ван пошатнулся и поймал колючий взгляд Ынсо.
– Уходи… Ну что мне сделать, чтобы ты ушел?!
– Напротив вашего дома есть кафе «Орхидея», приходи туда… Прямо сейчас!
Молчание.
– Сможешь?
– Хорошо… Я обещаю, только уйди, прошу тебя!
– Если не придешь, я снова явлюсь сюда, – пригрозил Ван, оделся и вышел.
Как только он вышел, Ынсо упала на колени перед дверью:
«Что это было? Кто это был? Неужели сам Ван? Явь это или сон?»
Ынсо медленно встала, надела поверх одежды свитер, потом натянула носки, закрепила свои остриженные волосы приколкой и пошла в кафе.
Ван сидел у окна, заметив Ынсо, закурил. Девушка присела на стул перед ним и настороженно посмотрела: подбородок Вана уже не был чисто выбрит и чернел от щетины, на нем была уже не так безукоризненно чистая рубашка – явно выступали грязные пятна.