Ынсо цепляла палочками и пробовала все из каждой тарелки понемногу до тех пор, пока мама не встала и не вышла, чтобы принести ей пиалу с теплым рисовым напитком суннюн.
Ынсо быстро отодвинула от себя стол и хотела уже выйти из комнаты, как ее собака, лежавшая все это время у печки, встала и направилась вслед за ней. Ынсо присела и погладила ее по спине:
– А ты с сегодняшнего дня будешь тут жить, как простая собака, по-собачьи.
Ынсо впихнула в комнату все никак не отстававшую от нее собачонку, которая как сумасшедшая стала скрестись в дверь. Как тогда, когда мужчина Хваён однажды оставил ее и уехал. Тогда она, закрытая в ее машине, скребя когтями по стеклу, металась и горестно смотрела вслед уезжавшему хозяину.
– Когда уеду, растите ее во дворе. Не надо, как я, а как вы хотите.
Вслед за Ынсо вышла и мама, в ее руке была корзинка, в которой был нарезанный батат, рис, семена дикого кунжута, высушенная зелень дайкона.
– Что это?
– Когда ты уйдешь, я рассыплю это в горах.
– В горах? Зачем?
Молчание.
– Зачем?
– Снега много навалило, зверям есть нечего. Вот я и приготовила для них.
Забрезжил рассвет. Выйдя на туманную дорогу, Ынсо сказала, что машину оставила у моста и попрощалась. Переходя через мост, обернулась. Мама все так же стояла в мутных лучах рассвета. Ынсо махнула ей рукой, чтобы та скорее возвращалась домой, но та даже и не пошевелилась. Девушка прошла еще несколько шагов и вернулась к матери:
– Давайте вместе пойдем в горы. Потом я провожу вас до дома и поеду.
Проходя по насыпи, в поле они увидели дикую утку, высунувшую из зарослей сине-зеленую голову. Мать почерпнула из корзинки овощи и крупы, бросила в сторону утки.
– Всю зиму они жили парой, да, видимо, умерла самочка-то…
«Дикая утка? – Ынсо взобралась на насыпь и стала смотреть, как утка подбирала брошенную сухую зелень. – Странно, ведь утки водятся стаями, почему же на этот раз она одна?»
Раньше тут за насыпью водилась целая стая уток. Было так приятно наблюдать, как эти шумные утки ныряли за водорослями в воду. Однажды отец Сэ поймал одну дикую утку и закрыл ее в птичнике. Но Сэ, сжалившись над бедной дикой уткой, посаженной вместе с домашними, позвал Ынсо, завернул утку в одежду, а потом выпустил снова на волю у этой насыпи. «Может, это родственник той самой утки?» – девушка продолжала смотреть на одинокую дикую утку.
На горной дороге, припорошенной снегом, отчетливо виднелись следы одинокого путника, – они накладывались друг на друга, видимо, этой тропинкой зимой ходила только одна мать. В свете зари Ынсо посмотрела на удаляющиеся от нее следы, а потом сама зашагала, ступая по следу матери – в ее след.
– Всю зиму я звонила тебе, ты не брала трубку, – произнесла мать.
Молчание.
– Я и к Ису ездила в армию. А звонила я, чтобы позвать тебя съездить к нему вместе со мной…
Молчание.
«Видимо, она вот так, всю зиму, каждое утро ходила по этому следу в горы». Ынсо продолжала идти за матерью, аккуратно ступая по ее следам. Мать шагала и все разбрасывала вокруг себя по снегу содержимое корзинки. Она старалась бросить как можно дальше, размахиваясь изо всей силы. Было слышно, как падает на снег батат, как рассыпается рис, и вот, посреди этих звуков, сквозь леденящий утренний рассвет, мать неожиданно обернулась:
– Жизнь не принадлежит нам. Более того, жизнь – это не то, что мы можем прекратить по своему желанию.
Мать глубоко заглянула в глаза Ынсо, словно спрашивая, а не хочет ли и она попробовать покормить зверушек? Потом попыталась вложить сушеную зелень в руки дочери, но Ынсо выпустила зелень, и та упала на снег прямо под ее ноги.
Без света мне не видно твоего лица…
В пустой квартире, где не было даже собачки, Ынсо частенько стала разговаривать сама с собой. Как-то позабыв, что отвезла собачку к матери, сделала для нее ужин и стала везде искать – под столом, на диване, но потом вспомнила и пробормотала: «Ах да! Я же ее увезла в деревню».
Как-то, проснувшись утром, по привычке позвала Сэ, но после этого стало так пусто, что прошла на кухню и открыла холодильник. В последнее время выходила из дома только для того, чтобы купить что-нибудь поесть.
С какого-то времени стала доставать фотоальбом Сэ, сидя на корточках, листать его: перед ней проходили детство мужа, его школьные и университетские годы. Она смотрела, как он рос и менялся, смотрела еще и еще. На некоторых фотографиях рядом с ним стояла она сама: где-то с высоко поднятой прической, где-то с волосами до плеч, где-то с косичками, а где-то и с пышно распущенными длинными волосами.