– К психиатру? – Сэ оторопело посмотрел на Ю Хэран, но та с упреком проговорила:
– Черт побери, что вы с ней сделали? На мой взгляд, она впала во фрустрацию. Думаю, тут не обошлось без какого-то шока. Что же надо было такого сделать, чтобы она вот так, в один миг, превратилась в старуху?!
«В больницу? Как же я ей скажу, что надо поехать в психиатрическую больницу?» Сэ вспомнил про Ису, ему казалось, что, если бы рядом был ее брат, он бы обязательно как-нибудь да помог. Мужчина потушил в пепельнице сигарету и вышел следом, недоумевая, что она могла делать в гостиной, но вдруг услышал, как Ынсо зовет его. В удивлении приостановился:
– Зовет меня? Не ослышался ли я?
Ынсо снова позвала его, и этот зовущий голос был так свеж и легок, что узнал в нем прежнюю Ынсо. Как же давно не слышал от нее своего имени.
Когда вышел из спальни, Ынсо стояла около горшка с орхидеей.
– Она расцвела!
Сэ подошел ближе и увидел, как на стрелке между листьями только-только расцвел желтый цветок.
– Я услышала во сне, как распускается цветок!
«Услышала звук цветения?» В свете лампы Сэ сначала посмотрел на прозрачный желтый цветок, а потом на такое же желтое лицо Ынсо.
Как не зацветет и капризный нарцисс, если в него не вложишь всю душу, так и орхидея не цвела целых три года, но, наконец, может быть, от заботы Ынсо, вдруг зацвела. Тонкие листья орхидеи были сочными и зелеными. Между этими, без единого пятнышка, молодыми зелеными листьями виднелись только что появившиеся цветочные тычинки, от которых исходил нежный, едва уловимый аромат.
Они вернулись в спальню. Сэ хотел выключить светильник, как Ынсо что-то пробубнила.
– Что ты сказала? – Муж придвинулся вплотную и переспросил еще раз. – Что ты только что сказала? – Мужчина прислушался и с трудом распознал, что пробормотала Ынсо.
– Не выключай свет.
– А что? Ведь слишком светло.
Ынсо положила на грудь Сэ голову и закрыла полностью оплывшие глаза и прошептала:
– Без света мне не видно твоего лица…
Эпилог
На этом я хочу закончить историю о той женщине.
Остановлюсь на описании того дня в самый разгар весны.
А если быть конкретнее… В тот день она вынула из почтового ящика пригласительную открытку на свадьбу Ю Хэран и Но Тэсу.
Что бы вы ни стали думать о том дне, но в тот день на балкон, по которому прогуливалась моя героиня, проникали мягкие, как вата, теплые лучи весеннего солнца, а внизу, на газонах, в буйном цветении перешептывались весенние цветы. За газонами по периметру площадки опадали цветы магнолии, они оседали поверх других, обильно опавших лепестков, укрывавших землю пушистым слоем.
В этот ласковый день, когда так прозрачен солнечный свет и так прекрасны тени кружащихся лепестков, в пустом доме за столом одиноко сидела та женщина, она была неумытая и растрепанная. Наконец она с трудом заставила себя подняться, медленно подошла к окну и долго-долго смотрела на дышащую весной площадку перед домом. Потом подошла к раковине умыться и так же долго в забрызганном водой зеркале рассматривала изменившееся до неузнаваемости свое лицо.
Открыла шкаф и медленно стала переодеваться. Надела длинную кофту и юбку в складку – те самые, которые купила когда-то на рынке по возвращении из мастерской Сэ вместе с ростками ячменя. Расчесала и завязала сильно поседевшие волосы.
Да, я закончу описание того дня на том, как она снова вернулась к столу и стала писать письмо Ису.
Написала строчку, стало неудобно – перебралась под стол и стала писать лежа. Закончив письмо, вложила в конверт, написала адрес, заклеила и приклеила марку.
Какое-то время она расхаживала из стороны в сторону по квартире. И тут, уже в который раз, осознала, что совершенно не понимает, «в чем заключается смысл ее жизни», и, если бы не заклеила конверта, кто знает, может быть, она бы снова достала письмо и подписала в конце эту фразу.
А может, вместо того чтобы писать, что совсем не знает, в чем заключается смысл жизни, включила бы в розетку телефон и, может быть, позвонила. Может быть, трубку взяла бы ее мама, но, может быть, телефон просто бы долго звонил.
Если бы мама взяла трубку, то снова бы попросила присмотреть за Хваён – не более. Кто знает, может, мать почувствует, как дрожит голос дочери, и скажет:
– Сегодняшние трудности, они пройдут, и очень скоро настанут совсем другие времена. Постарайся успокоиться и подожди еще немного.
А она в тот момент впервые, может быть, скажет матери, что любит ее и расплачется в трубку. Но поскольку этих слов она никогда еще не говорила маме, то будет очень трудно произнести их вслух, но в конце концов все-таки скажет: