Среди ночи муж, когда чувствовал, что Со во сне каким-то образом пододвигалась к нему, вскакивал и грубо отталкивал ее. И не только отталкивал, но, словно человек, потерявший рассудок, изрыгая ругательства, избивал ее ногами.
Не зная причины такого поведения, Со решила терпеть. И терпела восемь месяцев. Ровно столько она была в первом браке. Она терпела и запах алкоголя, и мат мужа, но ее тело как бы сморщилось от жестоких побоев и не сходивших кровоподтеков, от которых ей хотелось скорее умереть.
Обнаружив опухшего и пожелтевшего от проведенной в канаве ночи мертвого мужа, она только и подумала, что на свете есть еще нечто более ужасное.
Сельчане долго еще перешептывались по поводу его смерти. Никто не знал, откуда пошел слух, но говорили, что причиной самоубийства стала потеря способности произвести на свет ребенка. Слухи росли и выплывали подробности. Говорили, что до свадьбы он ехал на своем небольшом тракторе и скатился с дороги на обочину, это и нанесло ему серьезные неизлечимые повреждения. А побои и ругань в доме только подтверждали эти разговоры. Такие слухи еще долго ходили после его похорон.
Похоронив мужа, она два года прожила одна, и второй раз вышла замуж за будущего отца Инсук. Тогда ей был, как сейчас Инсук, двадцать один год.
Прогоняя нахлынувшие на нее воспоминания, Со встала с земли и затушила самодельную сигарету. Правая нога затекла. Растерев ногу, она отряхнула подол юбки от прилипшей земли.
– Вот ты где была! – кто-то окрикнул ее.
Оглянувшись на знакомый голос, она увидела соседку Гвагёдэк, которая незаметно подошла и стояла в меже. В глаза сразу бросилось ее морщинистое удлиненное лицо.
– А что это ты тут делаешь? – обратилась к ней Со.
– Да вот решила повыдергивать из земли кусты перца, да увидела, что осталось еще несколько недоспелых перчиков, и передумала: пусть сначала покраснеют.
Гвагёдэк села на корточки около корзины с хлопком. Со частенько встречалась с ней, но сегодня была особо ей рада, словно вернувшемуся с войны родственнику.
– Ну что? Все-таки решила?
Со понимала, что Гвагёдэк знала о решении отправить дочь одну в Сеул, но еще не была готова ответить на этот вопрос.
– У меня же еще столько работы: надо и хлопок весь собрать, и землю в порядок привести…
– Ведь эта земля скоро перейдет в другие руки, может, и не надо хлопок весь до конца собирать? Хватит тебе все дела придумывать, поезжай вместе с Инсук, а я все это соберу.
– Соберешь, говоришь?
Со сорвала стебелек хлопка и посмотрела на Гвагёдэк. Та отвела взгляд и посмотрела в сторону.
– Говорю тебе, поезжай вместе с Инсук. Я все уберу за тебя.
– Так я тебе и поверила, думаешь, я смогу оставить на тебя урожай?
– Что?! – засмеялась собеседница. – А ну, дай сигаретку.
– У меня только махорка.
– Горькая махорка для меня сладка.
Со достала из внутреннего кармана пачку табака. Гвагёдэк на глазок оторвала клочок бумаги, а пока сворачивала, задумчиво проговорила:
– Если бы в Сеуле было так хорошо, то все бы туда ринулись.
Слушая размышления гостьи, Со снова принялась дергать хлопок. Выдыхаемый Гвагёдэк дым поднимался в воздух и рассеивался.
– Впрочем, а почему бы и нет. Что тут в деревне-то делать? Противно даже и смотреть на нас, боимся уезжать отсюда и всё сидим здесь, как прижатые. Ты посмотри только, кто остался в деревне? Одни старики и остались, – выпалила Гвагёдэк и громко рассмеялась.
″И вправду, Сокчхоль уже уехал, а завтра уезжает и Инсук. Те, кто однажды уехал – сколько бы много работы во время уборки урожая ни было, – не возвращаются. Где они и чем занимаются – непонятно, даже носа не кажут. Только на Чусок и появляются, привозя узелок с парой хорошей одежды. Так приезжал и сын Сокчхоль, и дочь Гвагёдэк Хэсун. Если я останусь здесь, то и Инсук тоже так будет приезжать. Моя Инсук…″
– Если и ты уедешь, кому я буду душу изливать?
– Ну, я-то разве завтра уезжаю?!
– Но ты же все решила? Разве нет?
– Жизнь можно понять только спустя какое-то время, и все, что происходит с нами, происходит вовсе не по нашему желанию.
Гвагёдэк потушила окурок в меже и горестно вздохнула.
– А ты все-таки задумала отправить Инсук одну в Сеул?
– Задумала? Что мне еще думать-то?
– Вот я и говорю: неужели ты одна здесь останешься?
– Я-то? Я же сказала, что еще надо посмотреть.
– Вот-вот, и я о том же.
Со замолчала и принялась дальше собирать хлопок. Она начала работу еще утром, но, удрученная своими мыслями то об одном, то о другом, не собрала даже и корзинки.