Через некоторое время Ынсо подняла голову и взглядом спросила:
«На чем мы закончили говорить?»
А потом сказала:
– Может, пойдем? Не слишком ли долго мы тут сидим?
Молчание.
– Что ты будешь сейчас делать? Поедешь на вокзал?
– Не-не знаю…
– Все равно пойдем отсюда! Тут слишком душно.
Поспешно Сэ закинул сумку за плечи, прошел к стойке и расплатился за сикхэ.
На улице от земли поднимался жар. Капли дождя, которые застали Ынсо по пути к кафе, были каплями неожиданно нагрянувшего короткого летнего ливня, асфальт был мокрым.
– Есть время поужинать со мной?
– Я не голодна.
Сэ смутился от такого короткого отказа, немного постоял и направился к берегу реки Ханган, достал из сумки альбом с репродукциями и положил на песок.
– Садись сюда.
На обложке синими буквами было написано: «Тулуз-Лотрек: карлик-художник, бесконечно слоняющийся по Монмартру в охоте за проститутками».
«Лотрек?» – Ынсо внимательно присмотрелась к имени. Отодвинула альбом и села на песок.
– Почему не садишься?
– Я же не могу сесть на карлика-художника!
Уловив нотку раздражения в голосе Ынсо, Сэ молча сел рядом, обхватил свои колени и склонил голову.
– Можно ли здесь поймать рыбу? – наблюдая за рыбаками, закидывающими сети у самого берега, и не зная с чего начать, попытался заговорить Сэ.
Ынсо бросила на рыбаков равнодушный взгляд и открыла альбом.
Рядом с темным автопортретом стояла цифра «1880».
«1880?» – Ынсо перевела взгляд на портрет Иветты Гильбер, изображенной в черных заостренных перчатках, а потом на стоявшую рядом дату «1894».
Прочитала:
«Ла Гулю входит в Мулен Руж».
«Портрет Ван Гога, 1887». Казалось, что эта картина была нацарапана, настолько угловаты и остры были ее штрихи.
После картин шли биографические сведения и рассказ о жизни Лотрека, которые могли бы поместиться в небольшую книжку. Лотрек, высмеивая себя, часто говорил друзьям:
«Я начал рисовать не случайно. Если бы мои ноги были чуточку длиннее, я никогда не притронулся бы к рисованию». То есть получается, что судьба породила одного великого художника и он стал уникальным и единственным в своем роде.
На свое одиннадцатилетие Лотрек получил от отца в подарок книгу графа Альфонса «Соколиная охота». Эту книгу отец дружески подписал словами:
«Помни, сын мой, что здоровая жизнь дается только на открытом воздухе, под сияющим солнцем. Человек в неволе теряет себя и вскоре умирает. Эта небольшая книга о соколиной охоте расскажет тебе, насколько величественна жизнь на природе. И если когда-нибудь у тебя на душе будет горько, то твой конь или собака, а может, сокол, смогут стать твоими верными друзьями, помогут тебе немного забыться и скрасят твою грусть».
Эти слова – ироническая насмешка над судьбой Лотрека, – он так и не смог прожить свою жизнь «на открытом воздухе под сияющим солнцем», а его тоску скрашивали не конь и не сокол, а стакан вина в углу бара или кафе, танцовщицы да ночные женщины.
– Он был инвалидом с рождения? – спросила Ынсо, закрывая альбом.
– Нет… Как-то, гуляя с матерью, он упал в глубокую яму и получил перелом. После этого нижняя часть тела перестала расти, и он стал таким, каким мы его сегодня знаем, – карликом.
Взбивая воду в белую пену, с другого берега реки на них стремительно летел катер, недалеко от них он резко развернулся и помчался назад. Какую-то секунду их ослепили сверкающие на солнце солнечные очки мужчины, ведущего катер. Ынсо без всякого интереса следила за катером, не вникая в слова Сэ.
«Ынсо!» – Сэ протянул руку, чтобы повернуть к себе ее лицо, но так и не дотронулся, а торопливо закурил сигарету.
«Куда она сейчас смотрит? – Сэ слегка затянулся и тоже посмотрел в направлении взгляда Ынсо – вдаль, где уже не осталось и следа от пролетевшего мимо катера. – Почему два человека не могут встретиться в такое время, чтобы им было хорошо обоим? Почему им приходится смотреть друг другу в спины и мучиться от этого?»
Как-то за стаканом водки Чеён – младшая коллега Сэ – выплеснула долго сдерживаемые в себе эмоции. Тогда только-только прошла весна, началось лето, и каждый дом был украшен вьющимися алыми розами. Чеён, давно неравнодушная к Сэ, осторожно и внимательно наблюдавшая за ним все время, не могла не заметить его страдания по Ынсо:
«Неужели любовь – это то, что приходит или слишком рано, или слишком поздно? Неужели вы, когда я покину вас, полюбите меня?»