– Подожди немного. Я схожу куплю зонт, – Сэ попытался схватить за руку Ынсо, но она уже вышла под дождь. – Не уходи, Ынсо! – Сэ еще раз попытался удержать ее, но не смог и тоже оказался под проливным дождем рядом с ней. Дождь был таким сильным, что тут же промочил волосы и блузку Ынсо, руки и рубашку Сэ.
«Что же еще потом сказал Ван? Он говорил: ″Что удивительно, если я встречаю тебя, я нахожу самого себя – как бы ниточка за ниточкой прихожу в себя… А когда расстаюсь с тобой, кажется, что ты была лишь сном. От этого боюсь даже надеяться на что-либо в наших отношениях… Не понимаю, отчего только я стал человеком, причиняющим тебе боль? Неужели это все, что я могу тебе теперь сказать…″ – потом Ван сказал что-то еще… Ах, да, кажется, вот так: ″Душно, пойдем!″»
Ынсо ускорила шаг, потому что ей вдруг захотелось вылить на Сэ все, что ей пришлось услышать в тот день от Вана.
Она уже не раз ловила себя на том, что все красивые теплые слова, услышанные от Сэ в свой адрес, она с вдохновением передавала Вану. Но это было еще не все. Не отдавая отчета, а может быть и специально, она всю горечь и холодность, доставшуюся ей от Вана, ничего не изменяя и не стесняясь, изливала на Сэ. Хотя Ынсо поступала так в сердцах, она все же ловила себя на том, что делала это, желая подарить Вану все, что от всего сердца дарил ей Сэ, но зато Сэ возвращалось все, что Ван так бессердечно выплескивал на нее.
В тот день под башней Чхомсондэ Ынсо хотелось схватить Вана и спросить: «Почему же я не могу дарить тебе надежду? Почему ты страшишься этого? Ведь одна надежда на тебя подарила мне силу жить. Если эта надежда умрет, я заболею. Почему же ты не понимаешь этого?»
Ынсо хотела спросить и все ждала удобного момента, но побоялась того, что может ей ответить на это Ван, и так и не спросила. Вдруг она еще сумеет зажечь в нем искру надежды – той самой, которой он боится. Эти его слова неприятно холодили ее душу.
С каких-то пор стало случаться, когда они была наедине с Ваном и какой-нибудь вопрос терзал ее, поднимаясь к самому горлу и чуть не срываясь с языка, она все-таки не решалась спросить его об этом. Просто боялась, что он опять ответит ей твердым «нет».
Однажды услышав его твердое «нет», перед ее глазами все потемнело, и теперь она не решалась задать вопрос снова. Пусть даже те слова Вана, что он боится дать надежду на их отношения, и осели в ее душе холодным инеем, но ей будет лучше оставаться в неведении без его ответа.
Войдя в подземный переход, Ынсо и Ван почувствовали запах сырости, но, как только стали подниматься по ступеням, этот запах смешался с запахом дождя и исчез.
Как же так получается, что неопределенность поддерживает надежду?! И все равно, хотя это никак не укладывалось в голове, именно эта неопределенность давала Ынсо надежду. Но она все равно ни за что не хотела, чтобы и без того такую хрупкую надежду вытеснило душевное желание все отложить на это неопределенное «потом».
Добежав до автобусной остановки, Ынсо обернулась к Сэ. С его волос ручьем стекала вода, словно он только что поднял голову из таза с водой. Их глаза встретились. Сэ не выдержал взгляда Ынсо и опустил голову. Дождь без устали поливал его, Ынсо посмотрела и отвернулась. Если дождь будет и дальше так лить, дорога превратится в настоящее море: уже сейчас от проезжавших мимо автобусов исходили волны.
– На, возьми.
Ынсо вопросительно посмотрела, а Сэ достал из сумки розу и протянул ей.
«Неужели он нес ее столько времени, да еще под таким дождем?» – Ынсо взяла розу и тут же уронила на землю. Посмотрела, как дождь заливает розу, оторвала взгляд и взглянула на противоположную сторону дороги. Для нее все вокруг как будто исчезло и помутнело. Из-за дождя?
«Если бы я был пилотом и упал бы в пустыне, то лег бы головой в сторону Исырочжи и так бы провел ночь. Эту ночь именно ты поможешь мне пережить. Да, именно ты. Потому что для меня Исырочжи – это ты. Я могу тебе сказать только это, но зачем? Зачем я тебе это все говорю?»
Ынсо бросилась к пустому такси, стоявшему перед автобусом.
«И вправду, зачем мне все это? Хотя Ван сказал, что Исырочжи – это я. Но для меня Исырочжи – это ты, Ван. Разве это что-то может изменить между нами?»
Такси оказалось между прохожими, подгоняемыми дождем и автобусами. Таксист на мгновение повернулся в ее сторону спросить, куда ехать, а Ынсо, бросив: «Куда угодно», села в такси.
Уже из окна такси она увидела Сэ – он стоял под дождем, как загнанный зверь, совершенно одинокий, с рюкзаком за плечами.
Дождь не прекратился и тогда, когда такси остановилось у подъезда Ынсо. Капли, падая на крышу такси, тут же стекали ручьем. Вода была даже на сдаче, которую протянул таксист. Ынсо вышла из машины, какое-то время, задумавшись, постояла под дождем, потом пошла.