«В моем доме нет никого, кто мог бы включить свет. Я его включила, я его и должна выключить».
А еще свет, видимо, был создан для ночной темноты. Когда Ынсо возвращалась домой поздно вечером и смотрела снизу на свет в своем окне – самой же и включенный, от него все равно теплело на душе. Но когда возвращалась домой до захода солнца, то свет от включенной флуоресцентной лампы казался инородной субстанцией и вызывал странное ощущение: в этом свете быт казался таким убогим.
Вернувшись как-то домой, в комнату, в которой утром оставила свет, она стала наводить порядок, собирая то тут, то там разбросанные в утренней спешке вещи: полотенце, носки, – и вдруг почувствовала, что эта комната какая-то чужая, и она в ней тоже чужая, что она оказалась в совершенно незнакомом для нее месте.
После этого случая Ынсо стала выключать свет, уходя из дома. Но временное увлечение, видимо, вошло в привычку: накинув на плечо сумку и открывая дверь перед выходом, она машинально тянулась к выключателю и, поймав себя на этом, опускала руку, слегка прикусывая губу.
Лифт спустился с девятого этажа и открылся перед ней, она вошла в кабинку и вновь стала одергивать с колен сырую юбку, но, как бы ни старалась, та снова прилипала к ногам; так и поднялась до седьмого этажа.
В коридоре без света было так темно, что Ынсо протянула руку к настенному выключателю, но передумала. Прошла по темному коридору к своей двери, достала из сумки ключ и вдруг замерла – из квартиры Хваён доносился звук, похожий на плач. Сначала Ынсо подумала, что ей показалось, и снова прислушалась, уже вставляя ключ в замочную скважину.
Она не ошиблась. Не нужно было даже прислушиваться: Хваён не плакала, а рыдала в отчаянии.
«Она что, плачет, включив телевизор?»
На фоне плача слышалось:
– Как ты мог поступить так со мной?! Как ты мог?! – Это был голос актрисы. – Отвечай же! Отвечай, тебе говорю! Как ты мог со мной так поступить?!
«У всех бывают минуты, когда хочется вот так поплакать». Ынсо повернула ключ и опять остановилась.
– А я? Отвечай! Что делать мне?!
«Она что, не одна?»
Казалось, что Хваён была доведена до отчаяния и, не отпуская кого-то, требовала от этого некто ответа.
– Что я такого сделала? Почему ты так со мной поступаешь? В чем я виновата? Отвечай! – продолжала Хваён сквозь рыдания. – Что мне делать?!
Казалось, что Хваён кричала на кого-то, но присутствие другого человека ни в чем не проявлялось. Плач еще больше усилился.
«Она, что ли, одна так плачет?!» – Ынсо подошла к дверям квартиры Хваён, хотела постучать, но не посмела и снова вернулась к себе.
– Если я в чем-то виновата, скажи, я больше не буду так делать…
Хваён была не одна – это очевидно, рядом с ней был другой человек.
Под ее отчаянные всхлипывания Ынсо открыла дверь своей квартиры и вошла к себе. Открыла окно, и сразу же в комнату ворвался шум дождя. Она стала смотреть вниз, на площадь, так простояла минут тридцать. Вдруг от удивления ее глаза округлились: какая-то женщина выбежала под дождь и побежала в сторону припаркованных машин.
«Она что? Босиком?» Обуви на ногах не было видно. Ынсо пригляделась: это была Хваён. На какое-то время Хваён замешкалась под дождем, потом завела машину, выехала с парковки и исчезла из виду.
Любишь ли ты меня?
Порой произошедшее проходит совершенно бесследно. Ынсо вышла на улицу, где несколько дней подряд дождь лил и лил, и вдруг сейчас как ни в чем ни бывало выглянуло солнце.
«Отчего мне так беспокойно?» – всю дорогу думала Ынсо, идя на встречу с Пак Хёсон. Сердце бешено стучало, казалось, вот-вот выскочит. Чтобы успокоиться, Ынсо прижала руку к груди, слегка поглаживая её.
Она попыталась вспомнить Пак Хёсон, которую и видела всего лишь пару раз:
«Темное лицо, невысокого роста, что же еще? Ах, да! Ее волосы». Волосы Пак Хёсон были так хороши – черные, блестящие, густые, что Ынсо, несмотря на то что она тоже была женщиной, захотелось протянуть руку и погладить эти волосы.
Ынсо до встречи с Пак Хёсон часто думала, как бы подружиться с ней, но что-то ей мешало и настораживало ее.
Пак Хёсон назначила встречу в ресторане. Этот ресторан находился в гостинице через дорогу, но Ынсо никак не решалась быстро перейти дорогу – уже трижды загорался зеленый сигнал светофора, но она продолжала стоять.
«Зачем Пак Хёсон позвала меня?» – Ынсо неожиданно оробела, потеряла всякую самоуверенность и перевела взгляд на отель, чтобы не замечать, как снова загорается зеленый свет, затем она посмотрела на горшок с орхидеей в своих руках.