С прошлой весны, с той самой, когда Сэ выкопал эту орхидею в горах и поставил ее перед дверью квартиры Ынсо, цветок разросся, и сегодня утром, погрузив горшок в воду, Ынсо подумала, что надо бы разделить корешки и подарить часть цветка Вану. Но это было всего лишь желание, она не знала, как его осуществить.
Ынсо отнесла густо разросшуюся орхидею в цветочный магазин и попросила хозяйку разделить цветок на две части. Хозяйка магазина сказала, что лучше не трогать и оставить цветок как есть, ведь на следующую весну он должен будет зацвести, а потом уже можно будет его разделить. Но Ынсо настояла и уговорила сделать это сразу.
Хозяйка цветочного магазина положила горшок набок, слегка постучала по его краям рукой, и земля высыпалась. Осторожно, чтобы не повредить, вынула цветок, стряхнула с корешков старую землю, бережно отделила друг от друга три стебелька и промыла их под водой, а затем поместила их в миску со слабым раствором удобрения Dithane. Наблюдая за женщиной, Ынсо внезапно осознала то, что заставило ее почувствовать боль и тоску, – она в очередной раз просто ищет повод позвонить Вану.
Вернувшись из цветочного магазина, она позвонила Вану на работу, трубку взяла Пак Хёсон. Ынсо сказала, что ищет Вана. Пак Хёсон ответила, что его нет на месте. «Он уехал в командировку?» – хотела спросить Ынсо, но промолчала, сказав, что перезвонит, и уже собралась положить трубку, как Пак Хёсон ее остановила:
– Минуту!
Сердце замерло, Ынсо крепко прижала телефонную трубку к уху. Еще до того, как Пак Хёсон произнесла: «Минуту! С вами говорит Пак Хёсон», Ынсо уже узнала этот голос. Однажды ей довелось отужинать вместе с Пак Хёсон и Ваном. Но даже после этого, когда Ынсо звонила Вану на работу, Пак Хёсон, не нарушая деловых отношений, каждый раз с уважением отвечала ей, но не давала понять, что узнала ее.
Да, иногда события проходят бесследно.
Вот и сейчас – вместо недавнего ливня светит жаркое солнце. Во время муссонных дождей дорога в центре города была полностью затоплена ливнем сантиметров на пятьдесят, но сейчас – и это кажется невероятным – все высохло и солнце неумолимо печет, словно дождя и не было.
В жару на улице уже никто и не вспомнит, как недавно в метро ударила молния, из-за чего было парализовано все движение, как рыбаки были унесены штормовым ветром, как в небе ходили грозовые тучи и буйствовал ураганный ветер, теперь все только морщили лица, пытаясь укрыться от солнечных лучей.
Вспомнит ли сейчас кто-нибудь, как во время муссонных дождей кто-то погиб, прячась от молнии под тополем? – Сработал инстинкт самосохранения. Все прекрасно знают, что молния скорее ударит в высокое дерево, и всё же инстинктивно прячутся именно под деревьями.
А вспомнит ли кто-то в этот солнечный день, как несколько дней назад ураган обрушил скалу и грязевой оползень перегородил скоростное шоссе? Этот же ураган унес в море рыбацкие судна и смыл пустующие земли.
Ынсо молчала в трубку, и Пак Хёсон заговорила первой:
– А что? Все равно когда-нибудь мы бы встретились. Разве я не произвела на вас никакого впечатления? Вы меня не помните?
– Помню. Я знаю, – произнесла Ынсо сдавленным голосом.
– Нам надо с вами встретиться, – сказала Пак Хёсон. – Когда у вас есть время?
Чем напористее говорила Пак Хёсон, тем неувереннее чувствовала себя Ынсо.
– Со мной? Зачем?
Пак Хёсон весело засмеялась:
– Как насчет сегодня? Есть время? Может, вместе пообедаем?
В сезон муссонных дождей осадки выпадают не каждый день. Бывают и ясные дни, когда омытое дождем небо так же высоко, как осенью. Ынсо надолго запомнила утреннее небо того дня – этот пейзаж глубоко поразил ее, – тогда-то, как по заказу, и позвонил Ван. В тот день погода была такая ясная и безоблачная, что казалось, наступила осень в самый разгар лета. Утреннее небо было синее-синее, и по нему плыли пушистые белые облака.
– Это я. – Голос Вана в трубке прозвучал весьма неожиданно, Ынсо не могла и представить, кто бы это мог быть в такое раннее время.
– Где ты сейчас? – спросила она.
– Просто на улице, – ответил Ван.
В минуту его замешательства в трубке послышался громкий гудок машины. «Может, звонок прервался?» – Ынсо крепче прижала трубку к уху.
– Алло? Алло? – повторяла она, но Ван не отвечал. – Алло? Алло? – выкрикивала еще и еще, и только тогда Ван низким осипшим голосом сказал:
– Я слышу. – И снова замолчал.
Ынсо расстроилась из-за его молчания и спросила:
– Что случилось?
– Ничего, – ответил он и бросил трубку.
Вдруг телефон зазвонил, Ынсо подняла трубку:
– Алло?
– Ты… Будь счастлива, – сказал неожиданно Ван и отключился.