Лицо ее выражало полное недоумение. И зачем только она так хотела войти в чужой дом? Они молча стояли, разглядывая друг друга. Одна – в коридоре, другая – в квартире.
Но тут взгляд женщины упал на ноги Ынсо, и она усмехнулась. Усмешка удивила Ынсо, но, проследив за ее взглядом, хозяйка квартиры увидела семечки граната между пальцами ног, которые не успела вытащить, и улыбнулась.
– Это я на гранат наступила.
– Гранат?
Повторив слово, женщина в одно мгновение оказалась в комнате и сделала это так быстро и легко, как будто кто-то снаружи вдунул ее в комнату, словно кусочек бумаги. Это было совершенно непохоже на ту онемевшую и растерянную гостью, которая стояла в коридоре.
Ынсо поставила снятые женщиной тапочки, украшенные круглыми цветочками, на обувной шкаф и закрыла дверь на ключ.
Спросила, что гостья будет пить, и, не получив ответа, достала из холодильника молоко, разогрела, налила в чашку и подала женщине. Хотя та и смогла, как листик, легко впорхнуть к ней, свет озарил ее усталое потемневшее лицо. Было даже удивительно, как эта женщина могла так бойко и четко отвечать на все вопросы, доказывая, что живет в соседней квартире.
– Будете молоко? Оно было холодным, я разогрела.
– Не стоило вам беспокоиться.
Женщина взяла кружку, протянутую Ынсо, и стала пить молоко мелкими глотками, но каждый глоток молока давался ей с большим трудом – это было видно по судорогам в шее. Она опустила кружку, не выпив и четырех глотков.
У гостьи были очень узкие ноздри. На ее маленьком, с белыми щеками лице эти ноздри выделялись темными пятнышками. На ухоженных средней длины ногтях был сделан бесцветный маникюр, в наспех собранных волосах виднелась заколка с небольшим цветком глиняного цвета.
– Попейте еще.
Но женщина только грустно улыбнулась и потянулась. Отчего она так устала?
– Вы умеете водить машину? – словно обращаясь в пустоту, пробормотала гостья.
– Нет, не умею.
– В девять часов я закрыла парикмахерскую и поехала по скоростной дороге, и только что вернулась. Иногда хочется просто так, без всякой цели, куда-то поехать. Внезапно в один миг сорваться и поехать. И тогда кажется, что можно уехать в совершенно другой мир, непохожий на этот. Хотя это довольно странно, но все равно хочется. Разве где-то там, далеко, нельзя начать все сначала и сделать все что угодно? Не было ли у вас такого желания родиться заново где-нибудь в другом месте и попробовать начать все с чистого листа?
К такому неординарному повороту Ынсо не была готова и, заикаясь, сказала, что не знает, и растерянно поправила ставшую ненужной кружку с молоком.
Женщина обессилела, села, прислонилась спиной к кровати и замолчала. В уголках ее губ белел след от выпитого молока.
– Если вы устали, ложитесь на кровать.
Незнакомка, как только услышала предложение, улеглась на одноместную кровать, нисколько не заботясь, где будет спать хозяйка, и заговорила:
– Но я об этом только мечтаю, не больше, реальность сразу возвращается. Но я желаю не просто мечтать, хочу на самом деле выскочить из этого мира, приложив все усилия, да так, чтобы сразу свернуть с дороги, по которой шла прежде. Сегодня проезжала по мосту над рекой Ханган – и ни одной машины! Может, поэтому возникло то сильнейшее желание броситься через перила в воду, еле сдержала себя. Проезжая по мосту, я с трудом сдерживала себя от этого, поэтому невероятно устала. Честное слово, в такие минуты ни за что на свете не хочу оставаться одна.
Пока женщина излагала все это, проигрыватель закончил играть Бетховена – третью часть «Бури». Проигрыватель был старый, и рычаг звукоснимателя не встал на место, иголка скрипела о пластинку. Отключив пластинку и не зная, как себя вести, Ынсо рассеянно смотрела на бормочущую женщину. И поразилась: гостья, только что говорившая с кровати, спала, повернувшись на живот, лицом вниз. Еще несколько минут назад она была совершенно незнакомым человеком, но теперь Ынсо увидела ее спящей, прониклась жалостью и укрыла до самых плеч одеялом. Женщина, сложив вместе руки, спала на них, отбросив подушку.
«Неужели она всегда так спит?»
Гостья напоминала маленького брошенного на улице котенка. Ынсо прикоснулась к кружке с недопитым молоком: о, как приятно! Кружка все еще оставалась теплой, и это тепло в полной тишине согревало душу. «Где же сейчас Ван, что он может делать в этот момент? А другие люди?»
Посидев, Ынсо встала вымыть остывшую кружку с молоком. Женщина перевернулась. Поскольку она лежала на сцепленных руках, на лице картинкой отпечатались следы пальцев.