Замерев от неожиданности, Ынсо смотрела через плечо Вана, как сотрясается от рыданий мужчины его спина. Женщину, сидевшую рядом с ним, тревожили не мучения спутника, а внимание окружающих – привлеченные странным поведением мужчины, они с любопытством разглядывали их. Пытаясь спрятаться от этих взглядов, она встретилась взглядом с Ынсо, но быстро перевела его на окно.
Ынсо было грустно наблюдать эту картину: женщина была похожа на Вана, а плачущий мужчина – на нее саму.
– Скажи мне так, чтобы я поняла. Убеди меня, зачем тебе жениться на ней?
Во взгляде Вана она легко прочитала: «Что, в конце концов, с тобой творится?!» Но, не опуская глаз, снова спросила:
– Ты любишь ее?
Молчание.
– Скажи мне.
Ынсо стало ещё тяжелее, глядя на женщину, которая, не замечая страданий мужчины – плачет он или нет, – просто отвернулась и смотрела в окно. Ван затушил наполовину догоревшую сигарету и, наверное, тоже хотел бы убежать, как и эта женщина.
Тут послышался умоляющий голос того мужчины:
– Неужели мы больше не можем встречаться?
Но женщина так и не посмотрела на него. Сквозь слезы мужчина сказал:
– Я все могу стерпеть, кроме твоего ухода.
Мужчина так раскис от горя, что женщина хлопнула его по плечу и сказала:
– Ты только посмотри на себя, как тебе не стыдно? Мы же здесь не одни, на нас смотрят.
«Стыдно?» – Ынсо посмотрела на Вана, который так и не смог ответить, любит ли он Пак Хёсон, и усилием воли сдержала подкатившие слезы.
Женщина переложила свою сумочку со стола на колени, посмотрела на мужчину, который, опустив голову на руки, продолжал плакать.
– Можно ли плачем вернуть прошлое? Что же ты хотел, позвав меня на встречу? Просил встретиться, а сам вот так ревешь? – сказала она.
Мужчина поднял голову, посмотрел на женщину и снова уткнулся в стол.
– Разве ж так можно? – Женщина, не в силах больше терпеть плач мужчины, встала и вышла из кафе.
Ынсо следила за ней и сквозь стеклянные двери, пока та не исчезла из вида. Мужчина и не заметил, как она ушла, и все бормотал:
– Если ты уйдешь, тебе ничего не будет, а я? Как же я? Что теперь делать мне?
Ван тоже не выдержал, привстав, спросил Ынсо:
– Может, уйдем?
Ынсо, не двигаясь с места, посмотрела на Вана, готового уйти, и снова спросила:
– Ответь мне, ты любишь ее?
Молчание.
– Тогда я спрошу по-другому. А меня ты любишь?
Ван снова сел.
Плачущий мужчина бессильно встал, хотел уйти, но подметавшая стеклянные осколки официантка обратилась к нему:
– За чай заплатите.
Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака деньги, расплатился и открыл двери.
В чайную «Рассвет» ворвался уличный шум.
– Ты не любишь меня?
Ван опять промолчал, достал сигарету и поднес к губам.
«Что толку от такого вопроса?! Даже если и получу ответ, не смогу его понять. Ох, пусть же, наконец, затихнет все вокруг: эта музыка, эти машины, эти шумные разговоры окружающих!»
Ынсо наблюдала: мужчина вышел, постоял перед кафе, не зная куда идти, прошел несколько шагов в одну сторону, вернулся на прежнее место. Еще не зажегся зеленый свет, как он внезапно бросился на дорогу, и проезжающее такси сбило его.
– О нет! – Ынсо припала к окну руками.
Только тогда Ван посмотрел на улицу. Из машины, которая сбила мужчину, выскочили таксист и пассажир. Шедшие с работы люди останавливались – в одну секунду все вокруг всполошилось. Приехала полиция.
Ван и Ынсо смотрели на улицу до тех пор, пока все не успокоилось. Они видели, как мужчину увезли в больницу на другом такси, а водитель, который был за рулем сбившего такси, вместе с полицейскими смотрел ему вслед. Кто-то принес воды – смыть с дороги кровь.
Ынсо первая отвела взгляд.
Она всего лишь хотела, чтобы Ван ее утешил, хотела спросить, до каких пор она будет чувствовать эту дикую боль в своем сердце? Она хотела сказать Вану: «Не будем расставаться, что бы ни случилось, давай советоваться друг с другом».
– В чем я виновата?
– Это не ты виновата.
– Так в чем дело?
– Я отвечу. Пак Хёсон нужна мне. Она станет мне опорой…
Хорошо, я все скажу тебе. Я не могу уйти от тебя, делая вид, что ничего не случилось. Я хотел бы… Как я могу это объяснить? Мне нужна Пак Хёсон, поэтому я женюсь на ней.
Молчание.
– Любишь… Ты спросила, люблю ли я? Можем ли мы любить по-настоящему? Возможно ли то, что называют любовью, в таком сложном мире?
Не старомодно ли стало в наше время любить и страдать по кому-нибудь до смерти? Не слишком ли много вещей, которым следует себя посвятить?