Ынсо открыла глаза. Увидела потолок, на нем медленно проявился рисунок в цветочек. Увидела белую скатерть с кружевной каемкой, круглые в деревянной оправе часы, и только потом поняла, что проснулась не в своей комнате.
Она подняла руки и потрогала лицо. Хоть она и проснулась, но ей все еще казалось, что сон продолжается и она никак не может опомниться от него.
Ей все казалось, что лицо расплющено в непонятных стеклянных или алюминиевых дверях странной кабинки, зависшей в воздухе, и она продолжала ощупывать свое лицо. Вспомнила образ Вана во сне и почувствовала, как страшно устала, но тут перед ней появилась голова радостно улыбающейся Хваён:
– Очнулись?
Ынсо вздрогнула и попыталась приподняться на руках, но Хваён снова уложила ее в кровать.
– Не двигайтесь. Все хорошо. – Хваён повернула ее на бок, а сама встала и принесла кружку. – Выпейте-ка. Это отвар из жужубы с медом.
Ынсо протянула руку, но Хваён сама, придерживая за спину, приложила кружку к ее губам.
– Знаете, я ради вас растопила две коробки льда из морозильника. – Хваён подняла две пустые коробки, стоявшие около кровати на полу, и показала их Ынсо.
– Где я?
– У меня дома.
Молчание.
– Вы все время кричали. Просили вытащить вас!
Молчание.
– Знаете, как я беспокоилась! Когда вернулась с вашей сумочкой и моей картошкой, то увидела вас спящей около лифта у стены. Я вас потрясла, но вы не просыпались, я кое-как на спине дотащила вас до моей квартиры, но вы так и не пришли в себя.
Казалось, что вы не спите, а бредите. – Глаза Хваён были наполнены тревогой, видно было, что она действительно перепугалась, потом улыбнулась и продолжала: – Вы все время дрожали, как будто от холода, а лоб был горячий. Вот посмотрите, я достала зимнее одеяло и укрыла вас, только тогда вы перестали дрожать. Укрыла вас теплым одеялом, а на лоб положила мешочек со льдом и меняла его несколько раз. Я металась по комнате и не знала, вызвать скорую помощь или нет, но тут вы проснулись.
Ынсо выпила отвар до дна. Хваён подняла стоявший рядом чайник, снова наполнила чашку и приложила к губам Ынсо.
– Попейте еще. От жара вы потеряли много жидкости.
Увидев, как Ынсо послушно выпила второй стакан отвара, Хваён радостно улыбнулась, поставила поднос с кружкой на стол и встала.
За спиной Хваён что-то мелькнуло, Ынсо заметила на настенной полке рамку с фотографией, на ней был изображен улыбающийся новорожденный ребенок в распашонке.
Вернувшись, Хваён увидела, что Ынсо рассматривает фотографию, и улыбнулась:
– Мой.
Молчание.
– Сейчас… он уже большой должен быть. Я его только таким и видела, как на фотографии.
Когда Хваён поймала на себе вопросительный и в то же время удивленный взгляд Ынсо, то рассмеялась, наклонившись вперед, а затем рассказала с такой легкостью, как будто ничего особенного и не случилось.
– Не смущайтесь. Поначалу я так не рассказывала, я совсем не могла об этом говорить, не могла даже смотреть на эту фотографию, а не то чтобы выставить ее, как сейчас. Сначала любой звук напоминал мне детский плач: проезжала ли машина, скрипели ли ножницы при стрижке волос, работала ли стиральная машина, и даже звук кипящей воды в чайнике казался детским плачем.
Можете ли вы себе представить, насколько ужасно было мое состояние? И вот однажды я не смогла даже вспомнить его лица, тогда я поставила фотографию, которую прятала после всего случившегося в книге.
Но что толку, если подумать, что сейчас он совсем другой…
Хваён положила свою руку на лоб Ынсо, ей передалось тепло ее ладони:
– Температура уже спала. Все еще холодно? Вы знаете, что лежите под зимним одеялом?
Ынсо беззвучно засмеялась, накрывшись с головой. Хваён со всех сторон подоткнула под нее края одеяла.
– Раз вы лежите под теплым одеялом и вам не жарко, значит, дрожь еще не прошла. Видимо, вы сильно переутомились. Что вы такое могли делать, раз захворали в такую жару?
Ынсо молчала.
Хваён зевнула и прилегла рядом с Ынсо.
– Постарайтесь снова заснуть. Я тоже посплю здесь, рядом с вами.
Под теплым одеялом Хваён было жарко, и она легла поверх него.
– Который сейчас час? – спросила Ынсо.
– Три часа.
– Ночи?
– Конечно, ночи.
– И вы из-за меня до сих пор не спали?
– Сон не главное. Знали бы вы, сколько страха я из-за вас натерпелась…
Хваён еще что-то хотела сказать, но замолчала, не вставая с кровати, открыла тумбочку в изголовье и достала сигарету. Зажгла коричневую зажигалку, похожую на гравий с дороги, прикурила, глубоко затянулась и выдохнула.