– Что вы будете пить?
Ынсо расправила сложенную газету.
На фотографии был запечатлен момент – люди в запале бросаются в реку, ловя лососей, не замечая холода. «Выросшие лососи, выпущенные на волю, устремляются в свои родные места, чтобы отложить там икру, но, так и не достигнув своей далекой родины, погибают в сетях, расставленных на их пути, или попадают на гарпун».
– Я буду кофе. – Ынсо достала из сумки кошелек и, подав купюру в тысячу вон, добавила: – Два кофе, пожалуйста.
Мужчина с удивлением посмотрел на Ынсо.
Официант принес две кружки кофе и поставил перед ними. Мужчина вновь вопросительно посмотрел на Ынсо.
– Здесь кружка кофе стоит четыреста вон. Это кафе принадлежит телерадиостанции, поэтому здесь так дешево.
– Вот оно что.
Ынсо вместо сливок долила в кружку воды. Она привыкла здесь добавлять в кофе не сахар – так как для нее получалось очень сладко, а без него горько, – а просто воду.
«И зачем я с ним встретилась? Договорилась встретиться с человеком, с которым не имею ничего общего, который так неожиданно позвонил спустя год, да еще и заказала ему кофе и зачем-то так нелепо сказала, что тут так дешево». Эти необдуманные действия привели Ынсо в замешательство, и она посмотрела в окно кафе. Певица уже положила микрофон и собирала вещи. Солнце садилось, и она, видимо, тоже спешила вернуться к себе. Ынсо без всяких мыслей просто наблюдала за ее сборами. Только когда женщина ковыляющей усталой походкой удалилась за пределы ограждений, Ынсо посмотрела на сидящего напротив мужчину.
– Как вы поживаете?
Молчание.
На вопрос Ынсо понуро сидевший мужчина поднял глаза, не зная, что ответить, и промолчал.
«Нужно ли говорить, как я живу?» – Ему показалось, что в его душу ворвался песчаный ветер. – Как я могу объяснить женщине, которая так сильно любила Хваён, которая помогала в ее похоронах, как объяснить ей, как я прожил этот год?!»
– Вы все еще живете там? – спросил он.
«Там? – Ынсо наклонила голову. – Туда словно оборвалась дорога… Вы напомнили мне о месте, о котором я запретила себе даже думать. Кто же преградил мне дорогу туда? Дом, в котором я жила всего-то год назад, сегодня кажется таким далеким прошлым, будто я покинула его несколько десятков лет назад».
– Я больше не живу там.
– Значит, переехали.
– Я вышла замуж.
– А-а.
Очевидно, мужчина не ожидал такого ответа – не отпив кофе, поднесенный ко рту, он опустил кружку на стол.
– Вышли замуж? Когда?
– Весной. Этой весной.
– Значит, сразу же.
«Сразу?» Ынсо хорошо поняла его: сразу после того, как это случилось с Хваён, – и онемела. С Хваён случилась беда в начале зимы, а весна этого года, со слов мужчины, означала «сразу», но почему же ей самой это казалось таким далеким прошлым?
– Да, видимо, так и получилось.
Понуро сидевший мужчина выпрямился, нервно одернул полы рубашки, опустил руки, но тут же скрестил их на груди.
– Вы хотели меня о чем-то попросить?
– Ах, да… – сказал мужчина все тем же удивленным тоном.
Заметив, что мужчина чем-то смущен, Ынсо замолчала. Ожидая, что он все расскажет сам, она сидела в тягостном безмолвии. Ынсо смотрела в окно и слышала, как в кафе шумно заходили и выходили люди, поток за потоком заполнял кафе и снова оставлял его.
Наконец, несколько запинаясь, мужчина заговорил:
– Помните ли вы собачку, которая была у Хваён?
«Собачка Хваён?» – Ынсо с удивлением уставилась на мужчину.
– Та собачка, с которой она ходила даже на работу в парикмахерскую.
– Да, помню… А что?
Мужчина замялся.
«Да, да, собачка Хваён! Куда же она подевалась?» После того, как Хваён принесла ее с рынка, ежедневно, каждое утро, держа ее в руках, она шла в парикмахерскую. И вечером, возвращаясь с работы, все также держала ее на руках.
– Она все это время была у меня. Сейчас она выросла и стала большой.
Ынсо подняла кружку.
«Вот оно что. Понятно, кто взял ее к себе! А кому же еще? – ведь они в родственных отношениях – двоюродный брат, да еще и ее мужчина. У него было право взять все, что осталось после Хваён».
И все-таки Ынсо раньше не могла предположить, что собачку возьмет к себе именно он: почему он ни словом не обмолвился о собачке, когда выносили вещи из квартиры и парикмахерской Хваён? Он предложил ей взять что-нибудь на память о Хваён, но ни слова не сказал о собачонке.
Какое-то время Ынсо сидела неподвижно, а когда мужчина сказал, что собачка выросла, взглянула на него.
Как-то раз Хваён вернулась с рынка и вместо моркови, репы, кальмаров и пророщенной фасоли принесла маленького щенка.
В тот день Ынсо последний раз видела Вана, в тот же день она с улицы через окно кафе увидела Пак Хёсон на том же месте, где сейчас сидела сама. В день, когда у нее подкосились под светофором ноги, где ее и нашла Хваён, и привела домой. Когда забыла под светофором свою сумку, а Хваён забыла мешок с картошкой и потом побежала за ними обратно, а Ынсо, дрожа от холода, потеряла сознание… После этого случая, вплоть до самого начала зимы, Хваён всегда была рядом с Ынсо.