– Ничего, ничего.
Долго-долго гладила Ынсо собаку по спине. А та с жалким видом, опустив хвост, лизала руку Ынсо.
– Бедненькая, ну извини.
До самого вечера Сэ не выходил из комнаты.
Ынсо накормила Хваён, и первая вернулась туда, где сидел он. Он с момента, как пришел, так и лежал на кровати, не переодевшись, лежал с открытыми глазами, но, как только она вошла, тут же закрыл их. Ынсо попросила его переодеться в домашнюю одежду, но Сэ не реагировал. Ынсо подошла к нему:
– Переоденься и умойся.
Но Сэ не двигался. Она открыла шкаф, переоделась, снова подошла к нему и спросила:
– Так и ляжешь спать?
Но тот ничего не ответил. Ынсо села на кровать к нему. Почувствовав на себе ее взгляд, он отвернулся к стене и еще долго не выходил из комнаты.
Пока Сэ был в своей комнате, в соседней, находившейся напротив, Ынсо взяла со стола книгу Максима Горького «Исповедь» и стала читать. Хваён лежала рядом и время от времени терлась мордой о ногу, и тогда Ынсо гладила ее по голове.
Иногда Ынсо вставала и открывала дверь в комнату Сэ, но он все так же лежал лицом к стене, и, когда она открыла дверь в третий раз, проверить, ей показалось, что он заснул. Она вошла в комнату, достала одеяло и укрыла его, но он даже не шевельнулся.
Через какое-то время она закрыла «Исповедь», встала и снова открыла дверь – одеяло лежало без изменения, точно так же, как она укрыла им Сэ. Тихонько прикрыв дверь, она достала рис, ровно столько, чтобы хватило на ужин, вымыла его и положила в рисоварку. Открыла дверь холодильника, оказалось, что продуктов для супа не хватало, достала кошелек и собралась в магазин.
Когда она оделась и уже взялась за ручку двери, чтобы выйти, раздался телефонный звонок. Ынсо подумала, что, услышав звонок, может, Сэ выйдет из комнаты и они вместе сходят в магазин. Немного подождала, чтобы телефон позвонил еще, но Сэ не выходил. Раз десять прозвучал сигнал, и только тогда Ынсо сняла обувь и взяла трубку.
– Алло?
На другом конце не вешали трубки, но и не отвечали.
– Алло? Алло? – прижав трубку к уху, дважды повторила Ынсо, но на другом конце было молчание. – Алло? – еще раз сказала Ынсо и положила трубку, но стоило ей коснуться аппарата, как звонок раздался снова.
– Алло?
Молчание.
– Алло?
Молчание.
– Алло? Слушаю вас.
Так и не дождавшись ответа, Ынсо уже хотела положить трубку, как вдруг послышался низкий голос.
– Не бросай трубку.
Ынсо снова приложила трубку к уху.
– Это я.
Это был Ван. Слова были нечеткими, словно он был пьян.
– Говорю тебе, это я!
Ынсо остолбенела, не зная, как реагировать. Она говорила с Ваном! Как будто всего лишь десять дней назад, как и раньше, он звонил ей. Он ничуть не изменился, и, как всегда, в трубке звучало: «Это я».
Ынсо, как стояла, так и села на диван, продолжая держать трубку. То, что она сейчас говорила с Ваном, казалось слишком нереальным, и никак не могла придумать, как поступить.
«Что надо ответить? Как и раньше, спросить, где он сейчас? Или не придавать этому никакого значения, потому что теперь между ними все кончено?» – Ван только и делал, что повторял: «Это я. Это я».
Ынсо бросила взгляд на комнату Сэ и положила трубку на пол, подозвала к себе Хваён, наблюдавшую все время за ее волнением, взяла на руки, открыла двери, покинула дом и вошла в лифт.
Сначала она хотела пойти в магазин, но, взглянув на площадь перед квартирами, превратившуюся в парковку, остановилась.
Солнце садилось. Помутнело в глазах: квартиры напротив казались большими серыми столбами, без дверей, без балконов и без окон. На машинах, стоявших плотно одна к другой, скопилось много опавших листьев.
Еще долго стояла Ынсо, как вдруг, словно вспомнив о каком-то срочном деле, резко развернулась и вернулась к лифту. От того, что Ынсо неожиданно развернулась, собачка съежилась и заскулила на руках. Лифт спускался с восьмого этажа. Нервничая, она вошла в лифт, немедля нажала на шестой этаж, затем открыла ключами дверь, впустила в дом собаку и быстрыми шагами подошла к телефону. «Ту-ту» – гудело в трубке, и она положила ее на место.
Ынсо открыла дверь в комнату Сэ.
Он все так же лежал лицом к стене. Она подошла к нему, прикоснулась к его лицу. Теплое. Она вздохнула с облегчением. На улице, когда она смотрела на опустевшую площадку, ее внезапно испугала мысль: «А что, если Сэ лежит там и уже не дышит?» Ынсо прикоснулась к нему холодными руками, но Сэ даже не открыл глаз и не повернулся. «Неужели он такой упрямый?» Глядя на спину отвернувшегося от нее мужа, она почувствовала, что задыхается.