Продюсер Ким Хаксу, ожидавший ответа Ынсо, видимо, догадывался, какой вопрос мучил ее сейчас, и продолжил, смеясь:
– Я уже звонил писателю, чтобы пригласить его на передачу, но он отказал. Я это предвидел. Поэтому сейчас хочу лично поехать к нему и еще раз попробовать его уговорить. Вот и звоню вам. Если нам удастся его пригласить, мы сможем посвятить ему тридцатиминутный спецвыпуск. Вам не о чем беспокоиться. Вам только нужно поговорить с ним и написать сценарий.
Молчание.
– Не говорите мне, что не будете работать с нами, потому что мы даже пригласить писателя к себе не можем. Просто поедемте завтра, и все. Мне кажется, что мы с вами сработаемся и у нас все получится. Вчера я видел, что стихи этого поэта хорошо раскупают в книжном магазине.
Ынсо не знала, что ответить. Но все же они договорились, что завтра к двум часам она подойдет в кабинет Ким Хаксу, и положила трубку.
Когда она закончила говорить, Сэ вышел из комнаты и встал в дверях. Хотя он ни о чем и не спросил, она, словно Сэ поинтересовался, кто это ей звонил, ответила, что звонили с телевидения.
Сэ снова вошел в комнату. Ынсо осталась смотреть на пустое место, на котором только что стоял Сэ. Потом взяла чайник, набрала воды и поставила на газ. Ощущая странное беспокойство, она продолжала стоять перед плитой.
«Что я сделала, что он так себя ведет?»
Ынсо достала две кружки и поставила их на чайный столик.
Из пакета насыпала в них немного зеленого чая.
Когда она сказала Сэ, вошедшему в комнату после звонка, что это с телевидения, в тот момент у нее словно что-то оборвалось в душе: ведь Сэ даже ничего и не спросил, но она, словно заранее извиняясь, сообщила ему о звонившем.
Ынсо так и стояла перед газовой плитой, пока не закипел чайник, потом выключила газ, рядом с кружками положила подставку и поставила на нее чайник. Прежде чем взять чайный столик, она открыла кран и вымыла руки.
Подумала, что впервые они будут пить чай не в гостиной и не на кухне, а в спальне. Вспомнила, как Сэ приносил чай в комнату каждый раз, когда она допоздна писала сценарии.
Когда же Ынсо вошла в спальню, держа в руках чай, лежавший на кровати и читавший газету Сэ исподлобья посмотрел на нее.
– Давай пить чай.
Ынсо поставила чайный столик на пол и только сейчас налила немного остывшую воду из чайника в чашки. Она попеременно, по три раза наливала воду в чашки. Пока она это делала, Сэ даже не встал с кровати. Ынсо закрыла чашки крышками, чтобы чай заварился, и посмотрела на него. Он снова закрылся газетой и небрежно сказал:
– Незадолго до твоего прихода тебе звонили.
– Кто?
– Ван.
Молчание.
– Сказал, что хотел встретиться и о чем-то поговорить с тобой. Просил, чтобы ты обязательно ему перезвонила.
Молчание.
– На столике в гостиной я положил визитку Вана.
Наступило молчание. Не зная, как скрасить момент, Ынсо прикоснулась к чашке чая. Тепло чашки передалось ее руке. Молчание длилось до тех пор, пока тепло не перестало согревать руку, пока чай не остыл в кружке. Все это время было непонятно, читал ли Сэ газету на самом деле или просто думал о чем-то своем, но вот он перевернул страницу.
Ынсо подняла столик с остывшим чаем и, уже выходя из комнаты, обернулась:
– Как мне лучше поступить?
Молчание.
– Ты хочешь, чтобы я позвонила ему?
Сэ так и не оторвал взгляда от газеты. Ынсо, ничего больше не говоря, вышла из комнаты, поставила столик на кухне, села на диван и пристально посмотрела на брошенную у телефона визитку. Потом прошла в комнату напротив, за ней последовала Хваён и села около нее. «Береги меня». Прежде чем открыть стихотворный сборник «Молодой лук», купленный в книжном магазине, Ынсо какое-то время сидела, уткнувшись лицом в спину собаки.
На следующий день в два часа дня они вместе с продюсером Ким Хаксу поехали в район Хёнджо, расположенный в горной местности, чтобы встретиться с поэтом. До района доехали на машине Кима, потом припарковали ее под эстакадой. Переходя по эстакаде, Ким показал вдаль на подножие горы:
– Вон, видимо, там.
У подножия горы расположились аккуратные, возведенные со вкусом, старинные постройки в национальном стиле. Ынсо обвела взглядом дома, все как один похожие друг на друга, они напомнили ей глиняные горшки, выставленные в одном месте. Внизу под осенним солнцем белели построенные рядами новые высотные дома. Вот таким было подножие гор: старые традиционные дома и новый квартирный комплекс. Разглядывая ряды деревьев на вершине горы, она спросила Кима: