– Мы придем, а примет ли он нас?
– Необходимо испробовать все способы.
Они спустились с эстакады, прошли квартирный комплекс и вошли в переулок со старыми домами. Ынсо снова спросила Кима:
– А почему вы хотите, чтобы он обязательно участвовал в передаче? Может быть, надо просто оставить в покое тех, кто не хочет сниматься? Телевидение вмешивается и открывает всю жизнь таких людей, не слишком ли это?
– Вы думаете, что я приехал сюда, чтобы раскрыть перед людьми всю его жизнь?
Молчание.
Ынсо поняла, что сказала лишнее, задев Кима за живое, и смутилась. Она вовсе не думала о нем так. Продюсер Ким Хаксу был известен на телевидении как сильный человек со своим собственным мировоззрением.
– Просто я подумала, что, хотя мы и привезем его на кастинг, сверху могут его и не принять.
– Этот человек в семидесятые и восьмидесятые годы написал множество стихов для народа. С этим поэтом напрямую ассоциируются народные стихи. Но, по-моему, ему не повезло с эпохой, в которой живет, от этого он кажется невезучим. Хочу сказать, что его истинное предназначение заключается в стихах, в этом я еще раз убедился, читая его сборник «Молодой лук». Прочитав его стихи, может, вам покажется это странным, но мне захотелось что-нибудь сделать для этого человека. Может быть, это громко сказано, но я хотел бы помочь открыть его истинное предназначение. Хочу, чтобы и передача была выстроена в таком же ключе. Пусть я не сделаю чего-то еще, но смогу рассказать народу об этом великом человеке.
– Нелегко это.
– Да, трудно. Вот встречусь и расскажу ему, что намерен сделать, а потом постараюсь убедить сняться в передаче – это единственный шанс помочь ему.
Они вошли в переулок с традиционными домами, и на лбу Ынсо проступили крупные капли пота. Она достала из сумки платок и вытерла их, а Ким, вынув из кармана карту, сверился с маршрутом.
Было удивительно, что в Сеуле остались еще такие районы, до которых надо добираться так далеко пешком, оставив машину внизу. Они шли всего минут двадцать, а очутились в совершенно другом Сеуле, не похожем на тот, что внизу. У большинства домов ворота были открыты настежь, и были видны небольшие дворики. Все дома в этом переулке были построены буквой «П». Было видно, что в этих домах жили по нескольку семей: во дворах около крана с водой лежало несколько мыльниц, в каждую комнату вела своя раздвижная дверь, и у двери лежали тазики для умывания.
– Думаю, нам туда, – сказал Ким и направился вниз в противоположную сторону от развилки дороги, поднимающейся вверх.
– Писатель говорил, что их дом третий от магазинчика «Хёндэ», но, сколько мы ни идем, магазином даже и не пахнет.
Они шли не в ту сторону, довольно долго, магазинчика не было видно, они все равно спустились дальше и под конец уткнулись в стену тупикового переулка, затем повернули обратно и вернулись к той же самой развилке, с которой недавно сошли. Ким взглянул на Ынсо и как-то неуместно рассмеялся:
– Извините.
Они не сдавались и продолжали искать магазин даже в тех переулках, в которых его вовсе не должно было быть. Они уже достаточно далеко прошли вглубь поселка, но магазина так и не нашли.
– Какое стихотворение из сборника «Молодой лук» вас больше всего затронуло, что вы решили снимать передачу?
– Скорее всего, не стихотворение, а образ. Образ только-только пробивающихся из земли зеленых ростков, полных жизни. Не показалось ли и вам, что все стихи сборника выражают страстное желание выплеснуть невысказанную скрытую тоску? Именно это страстное желание и потрясло меня. Одним словом, хотя эти маленькие зеленые ростки и должны символизировать надежду, у меня они вызвали обратное впечатление. Оказывается, эти ростки могут обозначать еще несчастье и разочарование. Но одно ясно точно: стихи настолько глубоко выражают грусть, что только одному этому чувству можно посвятить всего себя. Это я и хотел сказать. Я смело говорю, что ростки очаровательны, к ним ластится душа, но в них есть и какая-то тоска по жизни.
Ынсо удивленно посмотрела на затылок впереди идущего продюсера. «К ним ластится душа и в них есть и какая-то тоска по жизни?»
Наконец, они все-таки обнаружили магазин «Хёндэ» – слева по развилке – в совершенно неожиданном месте, где они даже и не предполагали его найти. На магазинчике размером едва ли в два пхёна не было никакой вывески, только на одностворчатой двери белыми красками было написано «Магазин Хёндэ». Тем не менее в этом узком переулке перед магазинчиком стояла желтая коробка с тофу, лежали связки зеленого лука и несколько белых больших редек с прилипшей желтой глиной. Рядом стояла холодильная камера с висящим на ней замком, а внутри лежало сладкое мороженое.