Огненный таран отогнал бокатов с вёдрами от фургона, затем сделал то же самое с щитовиками и ключником.
Дальше, чтобы заново распалить влажное сено требовался постоянный источник сильного пламени. Осы и кузнечики предоставить такое не могли. Зато мог бронерог. Благодаря усилиям недругов он сам обратился в громадный факел.
Без лишних сожалений Фёдор приказал рогачу залезть на крышу собачьей повозки. Длина туловища огромного жука позволяла сделать это, если карабкаться спереди, с опорой на кучерское место.
Охваченный пляшущим огнём танк, пошатываясь и ударяясь о деревянную конструкцию, переместился на нужную позицию. Тело жука поднялось в вертикальное положение, передние лапы легли на плоскость разбитую брёвнами. Тогда гуманоиды столпившиеся позади забросили на рогатого монстра сразу два крюка на цепях. Перебирая конечностями, здоровяк цеплялся за бреши в дощатой поверхности или проделывал новые. Таким образом он старался затащить свою массивную тушу на крышу. Бокаты держащиеся за стальные звенья противостояли этому, стягивая громадину назад.
И у них получилось. Гигант переклонился, утратил равновесие, тяжело грохнулся на спину. Не теряя шанса, ему на чрево тут же хлюпнули ещё пару мисок масла. Пробитые в подмышках раны начали запекаться…
Бомбардировщики улетели за новыми снарядами и на этот период бокаты спокойно вернулись на крыши фургонов. Там они скинули остатки сена и помогли спуститься двоим раненым соратникам.
Наёмники и гвардейцы упорно не давали Рою поджечь собачий короб. Бронерога они стянули, кровли изб зачистили от кузнечиков и ос. Ситуация для гуманоидов оставалась тревожной, но стала более контролируемой. Насекомые же окончательно утратили инициативу на поле боя.
«Авантюра дала посредственный результат.» — подумал Фёдор — «Что же, вполне ожидаемо. Зато мы выяснили на какие ухищрения пойдут жуколовы в борьбе с бронерогами и в защите ищеек. И раз такое дело… Вставай, рыцарь, для тебя есть последний подвиг.»
Жук ставший одним большим костром внезапно зашевелился, перевернулся со спины на живот и поднялся на лапы. Со стороны он выглядел, как огромный огненный голем. На последнем издыхании полыхающий танк залез под повозку с тузиками внутри. Теперь всё то масло, что воители выплеснули на фагор и-и, работало против них, поджигая днище телеги.
Попытки вытащить горящую тушу за цепи ничего не принесли. Также тщетны оказались потуги бокатов откатить фургон подальше от живого факела. Подставив своё тело под колёса, бронерог ограничил движение транспортного средства. В панике гуманоиды принялись заливать рогача уже не горючей жидкостью, а водой. Данный факт повеселили жучью королеву, усмотревшую в этом злую иронию.
Вода не спасла внутреннее пространство псарни от проникновения огня и задымления. Чтобы бобики попросту не задохнулись, эвакуационная команда поспешила продолжить прерванную операцию. Под прикрытием щитовиков, клетки с животными-детекторами переправляли в специально подготовленный дом. На крыше этого жилища стояло много бойцов снаряжённых факелами и в то же время вёдрами и мокрыми тряпками, а внутри сидела толпа вооружённых до зубов, тяжело бронированных пехотинцев. Неприступная крепость должна уберечь жизни собак до рассвета…
Глава 110
Глинотел сидящий в пищеводе мёртвого дэя не только боялся приближаться к глотке, но и в принципе опасался двигаться, чтобы не выдать своё присутствие. Любое шевеление могло приподнять грудную клетку покойника и вызвать подозрения у присутствующих рядом гуманоидов. Смерть же правителя в глазах подданных должна была выглядеть несчастным случаем. Иначе велик риск обратить на Федо-Рой гнев других дэев, шаугатов* и рокшей* этой планеты.
*Шаугата — по описанию Халимы, носитель короны.*
*Рокша — по описанию Халимы, нечто среднее между богом и шаугатой*
За ночь, с момента смерти Пюраты его покои посетило множество персон. Все они не давали ассасину Роя выбраться из трупа и спрятаться хотя бы за кровать. Одним из последних посетителей большого роскошного помещения оказался ребёнок. Шлёпая по полу лёгкими тапочками, он вошёл через открытый проём, в сопровождении кого-то взрослого, и остановился в паре метров от королевского лежбища. И тут разразился громкий горестный детскй плачь. Он не прекращался, наверное, минут пятнадцать, а кроме того, в какой-то момент дитё то ли легло, то ли опёрлось на край кровати.