— Мне тоже очень больно, Кость. Не только за твою маму. За тебя больно.
Я опустила голову ему на плечо и прикрыла глаза, не позволяя слезам появиться, потому что не имела права давать слабину в такой момент. Его дыхание участилось, и мне почему-то безумно захотелось почувствовать, как бьется Костино сердце. Я медленно провела ладонью по его груди и задержала слева, чувствуя быструю пульсацию.
— Мне так хорошо, когда ты рядом, Элис.
— А мне хорошо с тобой. Очень.
Я шумно вдохнула аромат его одеколона. За дверью раздался звон посуды. Подавали закуски. Кто-то плакал. Снова чьи-то соболезнования. А мы были одни, всеми забытые, предоставленные друг другу.
Было страшно. Я не была близка ни с кем, кроме Дениса, и это было так давно. Но постепенно страх отступал. Костя аккуратно опустил меня на диван, оставляя мамину кровать неприкосновенной. На утро нам станет стыдно за то, что мы сделали это в ее комнате, но этим вечером мы не думали, а только чувствовали и желали.
— Элис, мы не должны были… — сказал Костя, застегивая рубашку и поправляя воротник. — Прости меня.
— Тебе не за что извиняться, Кость, — стыдясь поднять взгляд, расправляя несуразную черную юбку, ответила я.
— Ты не должна была делать этого из жалости ко мне, — отрезал он.
— Я сделала это не из жалости…
— Вот как? — Костя подошел и за подбородок поднял мое лицо.
Наши взгляды встретились, он хотел прочесть в моих глазах, что я к нему чувствую, но только действия оказались понятнее слов и взглядов. Я снова его поцеловала. Он ответил, а сквозь поцелуй засмеялся.
— Слушай, Элис, я в тебя влюбляюсь, — это должно было прозвучать как шутка, но мы оба понимали, что это не так.
— А я в тебя уже влюбилась, — честно ответила я.
Произошло то, чего я так боялась. Костя все узнал, узнал не от меня. Он со всей силы ударил по столу, и карандаш, который лежал на самом краю, упал на пол. Нужно было что-то сказать, только в горле словно ком встал.
— Объясни мне, Элис, какие у тебя могут быть отношения с Власовым Денисом, — снова повторил он.
— Кость, я все расскажу, только прошу, успокойся, — набравшись храбрости, заговорила я.
— Успокоиться? Ты просишь меня успокоиться после того, как я узнаю, что моя невеста так беспардонно водит меня за нос?! — он разозлился еще больше, и мне стало страшно, отчего на глаза навернулись слезы.
— Я защищала Дениса, чтобы он не получил новую судимость. Только это. Клянусь тебе! Я просто не могла не помочь, он пострадал от моей матери, и сейчас у меня была возможность хоть как-то искупить вину…
— Ничего не понимаю, — Костя шумно выдохнул, и, прикрыв глаза, отстранился.
— Сначала скажу, что у меня ничего нет с Денисом. Если ты подумал… Я не предавала тебя.
— И это правда, Викинг. Алиска хранит тебе верность, я свидетель, — неожиданно встряла Мила, о которой я напрочь забыла, а Костя ее и не заметил.
— А ты кто такая? — небрежно бросил жених, покосившись на девочку.
— Мила Красовская, мы уже знакомы, — она улыбнулась и кокетливо закинула ногу на ногу, за что хотелось ее прибить, слишком неподходящий момент для флирта она выбрала.
— Какая Мила? — растерялся Костя.
— Кость, ты познакомился с Милой на той неделе, просто она выглядела несколько иначе, — объяснила я.
— Та девушка?.. Клиентка? — догадался он. — Но… Послушайте, Мила, вы не оставите нас с невестой наедине?
— Ни за что, — усмехнулась девчонка. — Ты же ее придушишь, как Отелло Дездемону, и, кстати, необоснованно. Алиска не изменяла тебе. Она вообще не хочет ничего иметь с Денисом, а только помогла ему по доброте душевной. Это правда.
— Кость, ты совершенно прав, что злишься. Я должна была все рассказать с самого начала, но не решилась, подумала, что тебе лучше не знать, — вздохнула я.
— Элис, расскажи все по порядку, — строго сказал он и, придвинув стул, сел напротив меня, игнорируя Милу.
Я была рада покончить с этим нелепым обманом, слишком уж завралась, и рассказала Косте все с самого начала. О том, как Денис просил прощения и получил его, как напился в баре… из-за меня, как мне позвонили из больницы, и там встретила разъяренного Коняева, как придумала способ перехитрить его и спасти Власова от судимости. Рассказала и о скандале с Леной, ведь сразу поняла, что перевод денег на счет бюро — ее рук дело. Воронов слушал, не перебивая. Иногда недовольно щурясь, иногда улыбаясь, явно гордясь моей находчивостью, но при этом сохраняя при себе мнение на весь этот счет, не давая мне возможности предугадать, что меня ждет.