— Алиса, ты должна играть на скрипке. Все девочки… — произнесла она во сне и потом громко захрапела.
Я терла ее жесткой мочалкой, мыла голову, убирала потекшую тушь и въевшиеся в кожу румяна, представляя, что стираю следы незнакомой пьяной женщины, возвращая обратно маму. Костя прибрался в родительской спальне и перестелил постель. Он помог мне уложить маму, на которую я кое-как натянула чистую сорочку. Грозный адвокат Елисеева так и не проснулась.
— Что будем делать? — поинтересовался жених, когда я заварила ему крепкого чая.
— Кость, я должна остаться.
— Понимаю…
— Можешь привезти мои вещи?
— Вещи? Элис, сколько ты планируешь тут пробыть? — нахмурился он.
— Не знаю. Но не могу оставить маму одну. Ты же понимаешь. У нее пустой холодильник, в доме кругом бедлам, я за целый день не смогу прибраться. Потом нужно приготовить поесть. Если я оставлю маму, она снова потянется за бутылкой.
— Понимаю. Может быть, учитывая угрозы Акулова, так будет лучше. Я поговорю с отцом. Он даст тебе несколько выходных, все равно работы нет.
— Спасибо, Кость.
— Но мне нужно ехать в бюро, — он посмотрел на наручные часы и вздохнул. — После работы привезу тебе вещи. Ты справишься одна?
— Да, не беспокойся.
— Если хочешь, то я сегодня останусь здесь с тобой.
— Нет, не стоит. Лучше мне остаться с мамой наедине. Думаю, когда она придет в себя, захочет поговорить.
— Да, ты права.
Когда Костя уехал, я занялась уборкой. После отъезда отца мама, судя по всему, ни разу не бралась за швабру. Я собрала в два мешка пустые бутылки из-под алкоголя и прочий мусор, но чтобы заняться уборкой, решила переодеться. В моем шкафу должны были остаться какие-то старые вещи, но когда я его распахнула, первое, что увидела, была моя скрипка. Столько лет я не брала ее в руки.
Чтобы не будить маму, я пошла на кухню, настроила инструмент и взяла смычок. Невозможно разучиться играть на музыкальном инструменте, если когда-то отлично это умел. Вот и у меня получилось играть так, словно я не переставала заниматься. Как-то само собой из-под смычка стала выходить та самая мелодия, которую играла Денису. «К Элизе» навсегда останется гимном моей трагичной любви.
Денис подошел ко мне сзади и положил ладони на талию, потом повел ими вверх, а когда я хотела остановиться, шепнул, чтобы продолжала. Я играла дальше, чувствуя, как в такт музыке бьется мое сердце, а возлюбленный легко гладил мою спину, даря непередаваемые ощущения.
— Чувствуешь, как приятно играть? Ты проводишь смычком по струнам так, как я буду проводить языком по твоей тонкой шейке, — проговорил Денис, — прислушайся к своим ощущениям, но не останавливайся.
Я прикрыла глаза, стараясь не сбиться, что было чертовки сложно, потому что парень стал задирать мне юбку платья. Его руки медленно перемещались вверх, пока не остановились у резинки колготок. Прекрасная мелодия заполняла до краев комнату, в которой становилось все жарче. Денис провел кончиками пальцев по моему голому животу над колготками, а потом стал медленно их стаскивать вместе с трусиками.
Я отложила скрипку на кухонный стол и ладонями стерла слезы. В прихожей меня ждали мешки с мусором, а я рыдала на кухне… Глупо, у меня проблемы куда серьезнее несчастной любви. Распахнув входную дверь, чтобы вытащить тяжелые, набитые стеклом пакеты, я словно остолбенела. Прямо перед моей квартирой стоял он.
— Денис?
— Это же та мелодия…
— Ты помнишь?
Его глаза были такими же красными, как и у меня, только он не плакал. Нас разделяла пара шагов, которые он легко преодолел и, подхватив меня на руки, не обращая внимания на открытую дверь моей квартиры, понес к себе. А я не сопротивлялась. Я устала бежать от себя, бежать от желаний, которые не давали мне жизни. Он целовал меня в пустой прихожей, вжимая в стену, а я отчаянно отвечала, как тогда, когда я только стала его девушкой. Денис взял меня за руку и потянул в комнату, но только теперь я смогла остановиться.
— Что ты делаешь?
— Схожу с ума.
— Денис, а эта квартира?..
— Они съехали, поэтому я и пришел, а когда собрался уходить и ждал лифта, услышал скрипку.
— Да, звукоизоляция у нас ни к черту, — усмехнулась я, но улыбка тут же пропала, потому что Денис резко притянул меня к себе и снова поцеловал.
— Лисенок, что же ты со мной делаешь?..
— Это что ты делаешь со мной?
Он не ответил, снова начиная пытку поцелуями. Я дико хотела Власова. Разум оставлял свои попытки достучаться до меня, и вот, рубашка Дениса была уже на полу. Я стала опускаться поцелуями на его грудь, живот, снова поднимаясь и целуя в губы. Он стоял, прикрыв глаза, и тяжело дышал. Я знала, что ему хорошо, чувствовала, что хочется большего, как и мне. Вот только я все же остановилась — не поговорив с Костей, зайти дальше не могла. С трудом получилось отстраниться от такого желанного и до невозможности любимого тела.