— Но это же ничего не доказывает! — возразила Ольга.
— Только то, что он сбежал, — проговорила я. — Мне очень жаль.
За столом возникла неловкая пауза. Глаза Ольги заблестели, Мила, отвернулась, закусив губу, а Денис плотно сжал кулаки. Мне казалось, что я слышу, как в груди колотится сердце.
— Получается, папа жив? — вдруг спросила Мила, глядя на меня с такой надеждой, что я забыла, как дышать.
— Мы не знаем, где он. Только то, что он сбежал, — тихо проговорила я.
— Если папа жив, почему нас не нашел? Почему, мам? — не унималась Мила, чем делала только больнее матери.
— Не знаю, Мил… Ничего не знаю… Все равно не могу поверить, — роняя слезы на светлую скатерть, прошептала Ольга. — Денис, если все так… Мне… Мне так стыдно!
Власов нахмурился и собирался что-то ответить, но я ему не дала.
— Ольга, вашей вины нет, и Денис это понимает, — я многозначительно посмотрела на Власова, он был все так же хмур. — У вас с ним были замечательные отношения, с вашей стороны не было ничего такого, за что стоит извиняться.
— Алиса права, — шумно выдохнув, сдался Денис. — Оль, ты… Ты не виновата. С тобой обошлись не лучше.
Если можно сравнить с природой то, что произошло, я бы сказала, что свинцовые тучи разошлись, демонстрируя ясное голубое небо. Слова Дениса не только помогли Ольге, но и ему самому. Он смог отпустить беспричинную обиду, впустив обратно в свое сердце человека, который раньше был дорог.
— Ты же мне всегда нравился, Дениска. Помнишь? — грустно улыбнулась женщина.
— Помню. Когда были гости, ты всегда сидела со мной. Смотрела мультфильмы, слушала мои рассказы, а я всегда хотел тебя удивить, — его глаза загорелись, как у ребенка, а слезы Ольги высохли. Неужели так мало было нужно, чтобы они смогли нормально поговорить.
— С тобой мне всегда было интереснее, чем с остальными, — усмехнулась Ольга и посмотрела на нас с Милой. — Я была младше Саши и всегда чувствовала себя неуютно с его друзьями. Мне было сложно поддержать разговор, да и просто скучно слушать про бизнес, проблемы и прочее. А с Дениской мы проводили время куда веселее.
— А помнишь, как мы спорили, когда я хотел смотреть «Трансформеров», а ты — «Золушку»? — рассмеялся Власов. — Отобрала у меня кусок торта и шантажировала.
— Потому что до этого ты выбирал фильм, а в тот раз была моя очередь, — в тон ему ответила Ольга, но тут же посерьезнела. — Я очень переживала за тебя, Денис. Хотела помочь, но оказалось слишком поздно. Мне важно знать, простил ли ты меня?
В этот момент я почувствовала неловкость. Разговор был деликатным, и лучше всего, чтобы Ольга и Денис остались наедине. Я извинилась и сказала, что мне нужно отойти, Милу позвала с собой. Девчонка сразу поняла, в чем дело, и согласилась составить мне компанию.
— Алиска, ты как? — спросила она, когда мы спускались на первый этаж.
— Нормально, почему спрашиваешь?
— Ну… Тебе же не просто. Любишь Дена?
— Мил, прошу тебя. Давай без этого.
— Он смотрел на тебя не так, как тогда в ресторане.
— Что ты хочешь сказать? — неожиданно для себя, я вдруг остановилась и повернулась к Красовской.
— Когда вас видела в прошлый раз, так и летали искры, а сейчас он просто смотрит на тебя с обожанием, — пожала плечами она, и процокала каблуками к туалету, галантно открывая мне дверь, словно швейцар. — Ты правильно поступила, что рассталась с Викингом. Осталось только, чтобы Ден бросил свою брюнетку.
— Он ее не бросит, — я прошла к большому зеркалу и достала из сумочки помаду.
— Слушай, а что Викинг? Переживает, наверное?
— Да, Мил. И от этого чувствую себя отвратительно. Если бы я могла помочь… Но как раз моего присутствия ему лучше избежать.
— Давай я его утешу? Он теперь не твой жених…
— Ты серьезно? — я хмуро посмотрела через зеркало на Красовскую, и мне совсем не понравился ее довольный вид.
— А почему нет? Викинг теперь свободен, а мне он нравится…
— Мила, тебе шестнадцать, у вас восемь лет разницы. Костя не сможет воспринимать тебя как девушку, да и тебе не нужен такой взрослый парень. Понимаю, он тебе нравится. Да и не могло быть иначе, но это ни к чему не приведет. Скоро ты пойдешь в школу, лучше обрати внимание на сверстников.
— Ревнуешь? — она дерзко вздернула носик и сложила руки под грудью, но это вызвало лишь улыбку.
Дело было не в том, что любовь к Косте прошла — при мысли, что он будет с другой, я все равно ощущала неприятное тягучее чувство ревности. Просто Милу я не могла воспринимать соперницей, зная наверняка, что Воронов не посмотрит в ее сторону.