— Да. С билетами какая-то ерунда. Лидочка что-то напутала, и у меня нет обратного билета в Москву. На свой рейс я не попадаю, а следующий только днем, — затараторил Воронов, что было так на него не похоже.
— Но ведь сегодня суд Акуловых…
— Да, Элис. Я не успеваю. Говорил с отцом, просил его взять дело, но он сказал, что не может, и представлять Веронику будешь ты, — его голос дрогнул, выдавая, как сильно Косте не нравится вся ситуация.
— Хорошо, Кость. В любом случае, это было моим делом.
— Послушай, Элис, я не хочу, чтобы ты связывалась с этими людьми. Мне ничего не сделают, а тебе угрожали! — забеспокоился Воронов.
— Ты предлагаешь мне прогулять суд? — усмехнулась я.
— Нет. Проиграть. Выполняй требования Акулова. Когда спросят про доказательства его измены, говори, что таковых нет! — решительно заявил Костя.
— Но у Вероники есть копии записи.
— Акулов будет к этому готов и заявит, что видео — монтаж. Тогда потребуется экспертиза, суд перенесут, а я успею вернуться.
— Кость, я не знаю…
— Тут нечего знать, Элис! — рассердился он. — Я не позволю тебе рисковать ради этой дамочки. Будь она несчастной многодетной матерью — другое дело, а тут даже моральной дилеммы нет. Ты сокроешь улики, а с остальным разберусь сам. Развод доведу я, поэтому в твое личное дело поражение на суде не попадет.
— Я беспокоюсь не о личном деле. Кость, мне пора самой решать свои проблемы.
— Вот и будешь их сама решать, но только после того, как я буду уверен, что тебе ничего не угрожает. Поняла?
— Да.
— Вот и умница, Элис, — с облегчением вздохнул Костя. — Вернусь, и мы все обсудим.
— Хорошо.
Костя был прав, Вероника не та женщина, ради которой стоит рисковать, и если она останется ни с чем — это будет заслуженно. Вот только от одной мысли, что мне придется сокрыть улики и намеренно врать в суде, становилось не по себе.
В бюро я приехала одной из первых и сразу закрылась у себя в кабинете. Решив не подавать виду, что знаю об отсутствии Кости, я надеялась на удачу, но она вновь от меня отвернулась. Кирилл Олегович почтил меня своим присутствием и лично сообщил, что я буду представлять в суде Веронику Акулову.
— Алиса, у тебя снова появился шанс выиграть отличное дело! — заявил Воронов-старший.
Он жестом приказал мне встать и, когда я послушно поднялась из-за стола, вальяжно устроился в моем кресле. От такой наглости я оторопела, но тут же вспомнила, что за человек передо мной и сдалась его нахальству.
— Вы же в курсе, что этот человек в открытую мне угрожал? — не выдержала я.
— Не преувеличивай, дорогая. Мужчина в такой щекотливой ситуации идет на крайние меры, но его угрозы — всего лишь слова. Я надеюсь, ты поведешь себя благоразумно и воспользуешься всеми нашими козырями, чтобы выиграть суд.
— Я вас поняла, — сухо ответила я.
— Отлично. От исхода этого развода зависит твое положение в бюро. Проиграешь дело — уволю, — довольно протянул последнее слово мерзавец, наслаждаясь моим перед ним страхом.
— А если выиграю, но за это Акулов исполнит угрозу?
— Решать тебе, Алиса. Бери пример с Кости: мой сын намеревался как следует подоить Акулова. Но если ты боишься… Может быть, работа адвокатом не твое? Если так, только скажи! Напишешь заявление, приму его сразу, даже отрабатывать положенные две недели не заставлю.
— Мне нужно снова оформиться, как адвокат Акуловой? — вопросила я, игнорируя слова Кирилла Олеговича об увольнении и давая ему понять, что не собираюсь отступаться.
— Нет, Алиса. Мы так и не перевели дело на моего сына. Ты же знаешь нашу Лидочку. Она совсем об этом забыла.
— Ваша Лидочка крайне невнимательна. Случайно напортачила с Костиными билетами, не оформила его адвокатом по разводу Акуловых…
— Что поделать? У нее так много работы, — улыбаясь, ответил Воронов-старший.
— Конечно, выполнять ваши приказы, вставляя мне палки в колеса — это так сложно, — в тон ему ответила я.
— Алиса, что за глупые домыслы?
— Я прекрасно понимаю, что вы все продумали с самого начала. Отослали Костю, чтобы беспрепятственно избавиться от меня. Вы ведь и не собирались поручать ему развод Акуловых?
— Послушай, девочка, мне надоело тратить на тебя свое время. Хочешь говорить в открытую — пожалуйста: да, я с самого начала решил, что мой сын не будет связываться с подонком Акуловым. И ты, если не совсем дура, проиграешь дело, в противном случае, защищать тебя некому. Давай решим все по-хорошему — сливаешь суд и сваливаешь из моего бюро. Елисеевым здесь больше нет места!