Взгляд его менялся, прежний блеск задорного мальчишки сменялся холодом и дерзостью повзрослевшего парня. Кто бы ни говорил о расе каллэрисов, что они идеальны и намерения в них всегда чисты, что ни грамма злости и корысти в них нет, но в Крисе я видела все те качества, что и в людях. Да, он добр, отзывчив, местами бескорыстен. Но если тебя бьют, разве ты останешься стоять на месте? Разве не попробуешь хотя бы защититься?
Вот и Крис защитился как смог. По отношению ко мне он стал более холоден и дерзок. Я часто слышала его колкие фразы, срывающиеся шёпотом в мой адрес. А для остальных он так и оставался истинным каллэрисом.
Вместе с взглядом менялась и костлявая сущность, она больше не смотрела на меня. Она стала облетать пришедших девушек, словно обнюхивая. И вот одна из девушек непозволительно близко прильнула к Крису, буквально касаясь его губ. Он разозлился, отдёрнул её за руку от себя, а костлявая секундным импульсом словно взорвалась и сдулась.
Я испугалась и отшатнулась к калитке, создавая шум и привлекая внимание. Все взгляды устремились на меня, в том числе и с фиолетовыми отблесками. Где-то нашла в себе силы и махнула, сиплым голосом крикнув "с днём рождения, Кристэн". Не дожидаясь ответа, я убежала домой. Мама, к счастью, была уже на работе и не видела, как я запиралась на все замки и, дрожа, плелась в свою комнату. А потом я просто отключилась…
***
- Кто. Мой. Отец? — повторил Крис, так и не дождавшись ответа.
- Крис, что на тебя нашло? Отстань от неё. Я отца позову, — Рада бросила вязание и стукнула парня по плечу.
- Зови, мне плевать, — совсем не в духе добрых каллэрисов ответил Крис. — Ну! — он стиснул мои запястья ещё сильнее.
Я опустила взгляд на его большие руки, заключившие мои в тиски, и ужаснулась. Костлявая тоже держала меня за руки поверх рук Криса. Такого близкого контакта с ней я ещё не испытывала, но за пять лет успела воспитать в себе выдержку.
- Он каллэрис со шрамом, Кристэн, — выдавила надрывно слова, смотря в самые завораживающие глаза во всех галактиках. — А мать моя не железная. Ты даже сам не знаешь последствий того, что может случиться. Я очень надеюсь, что сын пошёл не в него и у аттэра Тэмаса хватит порядочности не трогать чужую женщину.
С трудом выдернув руки, поднялась на негнущихся ногах и ушла в свой уголок. Там был постелен матрас и мягкая перина для сна.
- Прости, Рада, сегодня не смогу помочь тебе. Спокойной ночи.
Даже не став переодеваться, забралась под одеяло. Сжала зубы, чтобы прекратили отбивать дробь, и зажмурилась, мечтая, как и в первый раз, после встречи с костлявой, отключиться. Сколько её вижу, но так и не разобралась что это такое. Только Крис, только рядом с ним, словно вечный соратник, стоящий за его спиной. Я могла бы всё рассказать ему, да хотя бы маме. Но в этом мире нет магии, как и в мире каллэрисов, только необычные биологические особенности. Они не могут обращаться, управлять природой. Меня просто посчитают сумасшедшей. И я боялась увидеть в глазах Криса не столько ненависть, сколько разочарование и отчуждение.
- Конечно, Лиз. Отдыхай, — с печалью ответила подруга. Она одна знала и слышала, как Крис бывало, шпынял меня. — Придурок, где ты растерял все качества каллэрисов? — уже шёпотом упрекнула она брата, и я услышала хлопок. Снова ударила его.
- Там, где осталась вера в чистые чувства людей – у ворот моего дома, когда понял, что внешность в их мире решает всё, — шуршание и тихий скрип дивана подсказал, что Крис последовал моему примеру, собрался спать, чтобы хоть на миг забыться.
Мы мучаем друг друга. Я его своим игнором и страхом, он меня колкими словечками и прожигающим взглядом. Возможно, я люблю его. Возможно, он ненавидит меня за мой страх. Но обсуждать мы это не будем. Я не вижу в этом смысла. Лучше пусть ненавидит, чем относится с прежней теплотой, а возможно и чем-то большим. Всё равно вместе нам не быть, так зачем же мучить себя. Хотя, что происходит последние пять лет?
- Я тоже каллэрис! Я тоже со шрамом! И что, почему я не разочарована?
- Ты выросла в семье людей…
- Ты рос со мной.
- Лучше бы я не прилетал сюда, — зло брошенные слова Криса больно резанули по сердцу.
"Лучше бы я осталась на Земле", — подумала, стирая скатившуюся слезинку. Там хоть и впроголодь, но как-нибудь выжили. Зато мне не было бы так больно. Вряд ли я смогла бы там настолько полюбить. Любить и в то же время бояться человека настолько, что тело охватывает паралич, а сердце несётся вскачь, желая вырваться и броситься в его руки, оставаясь там навечно.
Зацепила зубами одеяло и сильно сжала, зажмуривая глаза и подавляя слёзный поток. Знаю, что последует за ним. Истерика и дрожь, что аж зуб на зуб не попадает, стук которых и не скрыть.