"Что же ты, великая Манэку заперла нас в одном доме? Зачем так издеваешься?"
И словно в ответ на мысленный вопрос раздался шум в столовой, сильный хлопок двери. А одеяло, на миг взлетело на пару сантиметров надо мной, запуская ворох ледяных снежинок. Этого никто не заметил, Крис и Рада бросились в столовую заколачивать дверь и убирать последствия бушующей Манэку. А я осталась, делая вид, что уже уснула.
Из груди вырвался надрывный вой, тут же заткнутый подушкой. Отчего так тошно? Не было же так раньше! Неужели его слова, брошенные со злостью, так потрясли меня? Хочется волосы на голове рвать, заткнуть уши, но я всё равно слышу…
… Лучше бы я не прилетал…
Я настолько стала ему ненавистна? Я сама уже не знаю, что хуже, его ненависть или полное безразличие. Может рассказать? Может, поверит и поможет? Я постоянно мучаюсь этим вопросом, но ответа не нахожу. Страх, он такой, что будет останавливать в самый последний момент, тянуть жилы, пока не достигнет крайней точки, когда всё станет безразлично.
Раздались шаги, закрылась дверь в комнату, скрип дивана и тихий стук спиц.
- Крепко уснула. Даже не слышала, как молотки стучали, — шепнула Рада.
- А чего ей не спать? Все соки выжала, теперь спит довольная, — хмыкнул Крис.
- Зря ты так.
- Как так? Это она испортила всё, а я всего лишь поддерживаю. Мы всегда были рядом с ней. А в тот день, когда была нужна мне, она сбежала. И в твой день её не было. Мой шрам стал ей противен, она боится меня. Хотя нас тут много со шрамами и с отцом общалась хорошо.
- Ты не прав. Возможно, и боится, потому что знает крохи о нашей расе, но точно ты ей не противен. Знаешь, — голос Рады стал задумчив. Я буквально видела, как спицей она почесала затылок и сморщила нос. — Я никогда об этом не задумывалась, но именно после твоего дня, Лизе стали противны прикосновения противоположного пола. Она перестала ходить на кружок танцев, который сама и вела, ведь там без прикосновений ни как. А в школе, когда вынуждена была касаться какого-нибудь мальчика, потом с остервенением оттирала мылом следы чужих рук.
Да. Было такое. Какой-то сдвиг, действующий и по сей день. Я не могу терпеть на себе чужие руки, словно они могут запачкать меня. Мама, когда видела растёртые следы на моих руках, начала водить к психологу. Да, у каллэрисов и такие есть. Но ничего это не дало, я сама не понимала, отчего это.
- А сегодня ты уже два раза касался её. И она не бежала отмываться. Это о чём-то говорит.
Могла бы, горько усмехнулась.
- Это говорит только о том, что шрам мой пугает её сильнее, чем прикосновения. И я в защите был.
Дурак!
Снова зажмурилась до звёздочек в глазах, но дрожь не отступала. Заворочалась, прикусывая другой кусочек одеяла. Ещё и "подарок" Манэку, словно не таял на голых ногах, кусая за лодыжки и усиливая неконтролируемую дрожь.
- Она дрожит? — раздался удивлённый голос Криса.
- Ох, неужели, на полу так холодно. Не должно же быть…
- Её надо поднять на диван. Должно быть, когда двери открылись, холод завладел домом. Мне и самому зябко.
Скрипнул диван. Нет, нет! Не смей меня трогать!
- Нет, Крис! Я сама, ты разбудишь.
Спасибо, подружка.
- Нет, Рада. Сиди. Я сам.
С таким командным тоном спорить было сложно, и до меня донёсся злой вздох подруги. Следующие шаги я слышала сквозь шум в ушах. Открыла глаза, а передо мной костлявая с довольной ухмылкой. И зубы стали отбивать дробь сильнее.
- Стой, придурок. Защита!
Мягкий вибрирующий звук и меня прямо в одеяле поднимают на руки. Едва успела разжать зубы.
Защита. Я даже не знаю, от чего она их защищает. Прозрачная оболочка, окутывающая всё тело каллэрисов. Я бы хотела такую, может, не боялась бы чужих рук на себе.
Крис аккуратно уложил меня на диван и накрыл ещё одним одеялом, а зубы всё стучали.
- Я лягу с ней, иди на моё место, — сказала Рада, но Крис не стал слушать.
- Нет. Я лягу с ней, — его слова повергли меня в шок, от чего заплясали внутренности. О, великая Манэку, что же происходит? Разве моё сердце выдержит, когда он будет настолько близко?
- Кристэн, ты с ума сошёл? — поражённый выдох Рады не остановил Криса. Я почувствовала, как поднялось одеяло за спиной.
- А что, если и так? — ответ прозвучал устало, и он сел рядом.
- Ты хочешь попробовать её, — догадка подруги вырвалась сиплым голосом. — Ты точно сошёл с ума. Кристэн, на что ты обрекаешь и себя и её?
- Я в защите. Я просто согрею, — кажется, убеждал он сам себя.
А я, казалось, уже дрожала не от страха, а от ожидания. Я хотела этого больше всего на свете. Ничего, закрою глаза и не буду видеть костлявую. Но хоть вспомню, какого это, когда тебя обнимает ещё кто-то кроме мамы. Да кому я вру?! Когда обнимает ОН.