Мне было девять лет, когда мама пришла домой не одна, помню её огромные глаза, в них впервые за несколько лет вспыхнула надежда.
- Лиз, ты хочешь в путешествие? — спросила она.
Я пожала плечами, я тогда хотела одного, хорошо кушать и учиться, чтобы потом маме помогать.
- Лиз, нас приглашают на другую планету. Поехали?
- Хорошо. А что можно взять?
- Ничего, милая, вам всё дадут, — вступила в разговор прекрасная женщина, что стояла за маминой спиной.
И взявшись с мамой за руки, мы пошли за новой жизнью, без сожаления оставляя старую за спиной. Ведь жалеть было не о чем. Отец сбежал, когда мне было пять, оставив кредиты на маму. С тех пор я мало видела радости…
Космос, так ли он прекрасен как его описывают?
О, да! Вот уже десять лет я помню бескрайний простор нашего звёздного пути к новому дому и мечтаю повторить его. Хотя бы просто подняться к звёздам.
Инопланетный корабль?
Нет, не помню. Только один отсек, где казалось, я провела весь полёт, неотрывно наблюдая за звёздами.
И вот она другая планета! Первый шаг на неё был таким лёгким, что казалось, я лечу. Воздух чистым-чистым, природа до дрожи красивой, а улыбки встречающих самыми добрыми. Забрали нас с мамой, потому что она была учительницей. Хорошей учительницей. Но с нашим положением ей не светили достойные должности. Ещё нас выбрали, потому что не было у нас родственников, никто не хватился бы, кроме кредиторов. Ну и срок пребывания каллэрисов на Земле был ограничен, а самый ближний город был нашим.
Так мы и оказались на Артижене. И вот я не знаю, правильный ли выбор мы сделали. Маме определённо здесь легче. С помощью каллэрисов она открыла школу, обучила нескольких способных девушек грамоте и счёту, чтобы они учили деток. Она счастлива, у нас есть свой дом и всё необходимое, мы ни в чём не нуждаемся.
Я стараюсь не быть эгоисткой, но когда ежедневно я рву себя на части, когда смотрю на любимого человека, меня одолевают вопросы, а что было, если бы мы остались на Земле?
- Просыпайся, соня. Мама уже завтрак на стол накрыла, — с меня сдёрнули одеяло, и пришлось подчиняться.
- Иду я, Рада. Полночи не спали, можно было пропустить завтрак.
- Завтрак пропускать нельзя, подруга. Иди, умывайся.
Я украдкой бросила взгляд на диван.
- Он с отцом в сенях, пытаются от снега избавиться. А то ведь, когда Манэку вчера заглянула в гости, полные сени нам намела. Уже всё утро топят снег, — подруга болтала, словно и не было вчера ничего. — Иди, давай, я пока постель уберу, — Рада ущипнула меня за бок и подтолкнула.
А я всё ещё не проснусь никак, глаза, припухшие от слёз, такие тяжёлые. Мышцы от дрожи до сих пор покалывает. Потянулась, растёрла лицо. И потопала прямо в объятия разгорячённого Криса.
- Доброе утро, моя альмэис, — весёлый голос сразу взбодрил.
Дёрнулась в руках и тут же была развёрнута в сторону ванной, а позади, послышалось рычание Рады и счастливый смешок. Я растерялась, что даже костлявую заметила в последний миг, когда дверь за мной захлопнулась. И вот странность, никакого страха.
Умывалась долго и старательно. Всё хотела время оттянуть от новой встречи с Крисом. Чего это он такой счастливый? Подозрительно. И эта альмэис? Что это значит?
- Лизка, ты чего там пропала? — крикнула Рада, стучась в дверь ванной.
- Всё, иду.
Ну что ж, выдох и вперёд.
Вышла и снова замерла. Мысль пришла внезапно. А ведь прошёл только один день в заточении с ним. Ночь, в одной комнате. А сколько ещё таких ждёт! Властвование Манэку длится ровно две недели, а сейчас началось оно раньше, впервые на моей памяти. Тут атта Лада права, грядёт что-то масштабное. Я не сильно верю в богов и магию, но в Манэку нельзя не верить.
На четырнадцатый день её времени начинается сильный ветер, который сбрасывает с домов снежный полог, а к вечеру остаётся небольшой слой снега. И наступает праздник, посвящённый матушке Манэку. По всему миру на пересечении семи дорог, объединяющих семь деревень, стоит раскидистое дерево Ламона. Ветви его спускаются к земле плавными волнами. Листья никогда не теряют своей зелени. Иногда, если случается, что кто-то заблудится в пургу, то Манэку ведёт путника к этому дереву и прячет в ветвях, согревая и даря пропитание.
Дерево Ламона священно, никто не смеет вредить ему. И в последнюю ночь матушки Манэку, жители семи деревень собираются вокруг него, устраивая шикарные пиршества. Преподносят дары и свои благодарности великой матушке. И в этот день принято играть свадьбы…
- Лизонька, всё хорошо? — атта Лада дотронулась до моего лба.
- А? Да, атта Лада, всё хорошо, — растерянно ответила я, фокусируя взгляд на озабоченном лице. — Задумалась.