− Фу-у!.. – выдохнула она, поставив пустой бокал. – А как ты понял, что я проститутка?
− Ну, во-первых, ты красивая. Обожаю такой тип женщин. А красота часто на продажу.
Это был оригинальный комплимент, и она невольно приподняла грудь выше, расправляя плечи, уж коли начиналась такая игра.
− А во-вторых? − становилось еще интересней, да и коньяк добавил безрассудства и в без того нетрезвую голову.
− По одежде, манерам сразу видно. Ты с таким видом сидела у барной стойки… Да и платье у тебя… Так и хочется сразу раздеть.
− Серьезно? − и она с интересом посмотрела в висящее на стене номера зеркало.
− Да и взгляд твой о многом говорит, − продолжал между тем откровенничать мужчина.
− И что говорит? – происходящее казалось ей все более забавным.
− Он у тебя… похотливый. Видно, что соблазнять любишь. Секс из тебя так и прет. Обожаю таких, – говоря это, он плеснул ей еще коньяку в бокал. − В тебе все так и манит. Глаза, фигура, улыбка, повадки…
− А что больше нравится, глаза или фигура? – продолжая игру, кокетничала она.
− Все нравится. Вот встань здесь, ближе к свету. Сейчас получше тебя рассмотрю. – И, взяв ее за руку, он вывел ее в яркое пятно света посередине комнаты, а затем стал внимательно осматривать со всех сторон, словно модель на подиуме или дорогой товар в шоу-руме.
− Подожди, бокал поставлю, − и, глотнув еще коньяку, она вновь стала на середину комнаты. Без коньяка ей на такое, пожалуй, было бы не решиться.
− Покрутись, покажи себя с разных сторон. Торопиться никуда не будем.
Происходящее становилось все более прикольным. Она вдруг почувствовала, что вот такое откровенное оценивание, а скорее, любование, начинает ее приятно дразнить.
− Ах, как ты мне нравишься, ей богу! Приподними платье, покажи лучше ножку. Вот так, хорошо. Еще выше…
Все больше входя в роль, она выполняла его команды, ощущая, что это заводит ее.
Коньяк сделал свое дело, и она все больше расслаблялась, увлекаясь необычной игрой.
– Очень хорошо! – мужчина, похоже, был эстетом и любил растянуть удовольствие. Сидя с бокалом коньяка в руке, он давал ей команды. – А теперь повернись боком и немного прогни спинку… Хорошо… Теперь попку чуть сильнее оттопырь… Изумительно!..
Эта ее роль, это ощущение, эта ситуация… Было во всем этом что-то возбуждающее, и она вдруг почувствовала, что ХОЧЕТ продолжать притворяться проституткой, ХОЧЕТ играть и дальше.
− А попка у тебя крайне аппетитная. – И, встав с кресла, он потрогал ее зад.
Потрогал и помял сквозь платье. Его руки были чуть грубыми, а взгляд жадным, и, невольно вздрогнув, она ощутила, что эта жадность чем-то нравится ей.
− И как? – ей было интересно следить за выражением его лица.
− То, что надо! – облизнул он губы. – Обалдеть, и только! А теперь покажи свои трусики, подними платье еще выше. Покажи, подразни меня. Просто трахнуться всегда успеем. Вот так, − и он сам задрал вверх платье, полностью открыв ее ягодицы, а она поймала себя на мысли, что не хочет противиться ему.
− Обожаю женские попки! – буквально облизываясь, начал он гладить ее ягодицы обеими руками.
Задержав дыхание, она чувствовала, что начинает все сильнее возбуждаться. По ее коже пробежали мурашки.
− Видишь, какая она у тебя чувствительная! – восхищался между тем мужчина. – А упругая какая, руки так и тянутся ее мять. А еще очень хочется ее поцеловать, такую прелесть, – и, присев на корточки, он стал осыпать ее зад поцелуями.
Стоя посреди комнаты, она чуть сильнее прогнулась, выпячивая больше ягодицы и чувствуя, что начинает намокать. Этот незнакомец как-то очень быстро разбудил в ней желание, а может, это все-таки было влияние выставки.
Приспустив ее трусики, он полез пальцами к ней в промежность, щупая и скользя ими вдоль половых губ. Она непроизвольно подраздвинула ноги, это получилось само собой.
«Если за это еще и деньги платят, то надо срочно увольняться из департамента», − пыталась она шутить сама с собой, ощущая внутреннюю дрожь. Стало ясно, что игра подошла к самой грани, еще минута − и путь назад закроется, и от этого понимания ее мандраж усилился, не смотря на выпитое спиртное. Это было мгновение для принятия решения, это был шанс обратить все в шутку.